«Это значит, что я был бы дураком, если бы пытался научить его использовать силы, природу которых не понимаю. Но раз уж он не знает, как ими пользоваться, я думаю, мне стоит попытаться?» Миллер на секунду задумался. «Давай, Сказитель. Лучше, чтобы он знал всю правду и смог понять, способен он себя вылечить или нет». Сказитель осторожно сжал руку мальчика своими руками. «Алвин, ведь ты хочешь сохранить свою ногу? Тогда думай о ней так, как ты думал о камне. Ты должен думать о коже на ноге, о том, как она прирастает на место, как к кости опять прирастает мясо и все становится как раньше. Ты должен подробно представить себе все это. У тебя будет куча времени, пока ты лежишь здесь. Не думай о боли, думай о том, какой должна стать твоя нога, вновь целой и сильной».

Алвин лежал, зажмурив глаза от боли.

«Ты сделаешь это, Алвин? Попытаешься?»

«Нет», сказал Алвин.

«Ты должен победить боль, тогда ты сможешь использовать свой дар сохранять форму вашей».

«Я не буду», сказал Алвин.

«Но почему?», закричала Фэйт.

«Сияющий Человек», сказал Алвин. «Я обещал ему». Сказитель вспомнил клятву Алвина, данную Сияющему Человеку, и у него опустилось сердце.

«Кто это – Сияющий Человек?», спросил Миллер.

«Это… видение, которое у него было, когда он был маленьким». «Как же так получилось, что мы об этом ничего не слышали?», спросил Миллер.

«Это было в ту ночь, когда раскололся шпиль», сказал Сказитель. «Алвин обещал Сияющему Человеку, что никогда не станет использовать свою силу для собственной выгоды».

«Но Алвин», сказала Фэйт. «Это ведь не чтобы сделать тебя богатым или что‑нибудь такое, а для того, чтобы спасти твою жизнь.» Мальчик лишь поморщился от боли и покачал головой. «Не могли бы вы оставить меня наедине с ним», сказал Сказитель. «Всего на несколько минут, чтобы я мог с ним переговорить». Сказитель не успел договорить, как Миллер уже вытолкал Фэйт за двери. «Алвин», сказал Сказитель. «Ты должен выслушать меня. Ты знаешь, что я не стану тебе лгать. Нет ничего важнее клятвы и я бы не стал толкать человека на клятвопреступление, даже чтобы спасти ему жизнь. Так что я не прошу тебя использовать свою власть для собственной пользы. Ты слышишь меня?»

Алвин кивнул.

«Подумай вот над чем. Подумай, как по всему этому миру проходит Разрушитель. Никто не видит, как он делает свою работу, как рушит и уничтожает все на земле. Никто кроме одного мальчика. Кто этот мальчик, Алвин?»

Губы Алвина прошептали слово, хотя ни одного звука не было слышно. Я.

«И этому мальчику дана сила, которую он сам еще полностью не понимает. Сила создавать против силы разрушать, которая есть у врага. И более того, Алвин, желание создавать. Мальчик, который на каждый промельк Разрушителя отвечает крупицей Созидания. Теперь скажи мне, Алвин, тот, кто помогает Разрушителю, друг или враг человечеству?»

Враг, прошептали губы Алвина.

«А если ты помогаешь Разрушителю уничтожить его самого опасного противника, тогда ты враг человечеству или нет?» «Ты все переворачиваешь», с трудом выдавил из себя мальчик. «Я все проясняю», сказал Сказитель. «Ты поклялся никогда не использовать свою силу для собственной пользы. Но если ты умрешь, то это принесет пользу только Разрушителю, а если ты будешь жить, если вылечишь свою ногу, то это будет на пользу всему человечеству. Да, Алвин, раз уж это принесет пользу всему человечеству, то тут не о чем больше говорить». Алвин заплакал, и заставила его плакать не боль тела, а та боль, которую он чувствовал в своей душе.

"Но твоя клятва была ясной, так ведь? Никогда для собственной пользы.