– Ну, как? – спросил Крапленый, слегка уставший от непривычно долгого монолога.

– Спешишь… – не поднимая на него глаз, все еще во власти собственных мыслей, ответил Профессор.

– Почему?

– Забыл Валета и Щуку? Пока мы не вычислим, кто нас «пасет», забудь о деле. До поры до времени посидим тихо.

– Но когда, когда?!

– Скоро, Крапленый. Уже скоро. Есть у меня соображения на этот счет… А про новое дело – никому. Слышишь – никому!

– Ты-то как пронюхал?

– Сорока на хвосте принесла… – растянул блеклые губы в ухмылке Профессор.

– Темнишь, мать твою!.. – запенился от злости Крапленый.

– Лады, лады… – миролюбиво проворковал Профессор. – От тебя секретов не держу. Михей рассказал.

– А этот… откуда?

– Не знаю. Мне он не докладывал. Сам у него спроси.

– Спрошу-у… – с угрозой протянул Крапленый.

«Попробуй… – торжествующе захохотал про себя Профессор. – Спроси… ветра в поле».

Глава 20. КОСТЯ

Танцплощадка городского парка была забита до отказа. Теплый летний вечер растворил в себе легкий приятный ветерок, затаившийся в густых кронах деревьев, плотной стеной окруживших бетонированный пятачок площадки, обнесенный ажурной металлической изгородью. Ансамбль, собранный по принципу «с миру по нитке», давал программу – смесь фривольных кабацких песенок и зарубежных новинок, перелицованных на свой манер. Обшарканную до матового блеска танцплощадку в перерывах брызгали водой, но это не спасало веселящуюся публику от мелкой въедливой пыли, которую неустанно взбивали подошвы танцующих. Костя медленно прохаживался по аллее парка, неподалеку от танцплощадки.

Вчера, поздним вечером, к Люське-Конфете ввалился торжествующий Чемодан: «Седой, гони пузырь!

Нашел я дешевого фраера. Нашел! – И, дурашливо подергивая плечищами, он запел, отчаянно фальшивя:

– Когда фонарики качаются ночные…»

Чемодан наконец разыскал логово Фонаря. И теперь Костя ждал встречи с человеком, который должен был отвести его туда.

«Зачем все это?» – в сотый раз спрашивал он себя.

И не находил ответа. Томительное многодневное ожидание встречи с Фонарем притупило острую ненависть к этому подонку. На смену ей пришла глухая тоска, словно червь точившая его денно и нощно. Косте все опостылело, даже долгожданная свобода, на самом деле превратившаяся в тупик.

Он изнурял себя многочасовыми тренировками, пытался несколько раз надраться до положения риз…

Но ничего не помогало. Все вязло в черной трясине меланхолии, и преодолеть состояние отупения Костя был не в силах. Он подолгу просиживал на кладбище у могилы родителей, мысленно спрашивая у них совета – как жить дальше?

Но могильные холмики были глухи и немы, а серый мрамор надгробий холодил руки и сердце, высасывая последние капли надежды. Временами Косте хотелось завыть диким зверем, рвать, терзать, крушить… Но и эти редкие всплески угасающих эмоций не могли всколыхнуть мертвое болото, куда он погружался все глубже и глубже.

– …Эй, кореш! Ты заснул?

Юркий тщедушный паренек с модной стрижкой фамильярно трепал его за плечо.

– Ты Седой? – спросил он с независимым видом.