«Черт бы тебя подрал… – тоскливо думал Тесленко, с отвращением глядя на тройной подбородок заведующей, смоченный обильной слезой. – Надоело все, спасу нет. Сегодня вечером напьюсь вдрызг.

Иначе чокнусь…»

– Гражданка Чердакова, спрашиваю вас в последний раз: чья это шуба!?

Тесленко, не глядя, ткнул пальцем на стул у окна, где валялся небрежно скомканный «вещдок» – вещественное доказательство – шуба из чернобурки с крупными серебристыми пуговицами.

– То есть, как это – чья? – невинно глядя на капитана, шепотом спросила заведующая. – В каком смысле?

– Вот что, Чердакова, – сказал сквозь зубы, едва сдерживая себя, Тесленко, – мне это цирк уже надоел. Хватит прикидываться дурочкой. Сейчас вас отведут в камеру, посидите там сутки на рыбьем супчике и черняшке, может, и память прояснится. Баста!

– Не имеете права! – неожиданно тонким голосом вскрикнула заведующая.

– Еще как имею, – зло сказал Тесленко. – Шуба похищена из промтоварного магазина. При этом воры убили сторожа. Про кражу, уверен, вы знаете. Об этом событии трезвонили все городские газеты. Поскольку вы являетесь владелицей шубы, вывод напрашивается однозначный: гражданка Чердакова – соучастница грабежа. Видите, как просто. Статья у вас крутая получается – от семи до десяти лет. Впечатляет?

– Г-ражданин… т-товарищ…

Побледневшая заведующая начала заикаться.

– Д-да вы что?!

– А то: или вы мне тут все расскажете, как на духу, или будете в изоляторе вшей кормить до конца следствия.

– Все скажу, вот вам крест! – истово перекрестилась Чердакова. – Как на исповеди!

– Ну-ну… – с сомнением глядя на ее пухлые короткопалые руки, унизанные золотыми перстнями, сказал Тесленко. – Слушаю вас.

– Шубу мне привезла сестра Анюта. Из Ростова. На, говорит, Верка, продашь. Ты ведь в магазине работаешь. Там людей много за день проходит. Гляди, кому приглянется. А шуба новая, не ношеная. И мне, говорит, прибыль, и ты внакладе не останешься.

– Она не сказала, каким образом ей досталась эта шуба?

– А я и не спрашивала. Не мое это дело.

– Дайте мне точный адрес вашей сестры.

– Зачем?

– На всякий случай, – хмуро улыбнулся Тесленко. – Познакомиться хочу.

– Не знаю я, где она сейчас. Говорила, что хочет поехать в Турцию. Кто-то там набирает группу «челноков»… А что ей – она безмужняя, еще молодая. Деньжат подкопит…

– Ложь!

– Что… ложь? – опешила Чердакова.

– Все. От начала до конца. Не нужно больше креститься, гражданка Чердакова. Не берите грех на душу.

Тесленко потянулся к кнопке селектора:

– Дежурный! Капитан Тесленко. Подошли ко мне конвоира.

– Ой, мамочки-и! – заголосила Чердакова. – Ой, не губите!

– Перестаньте причитать! – рявкнул Тесленко. – Я с вами тут скоро душевнобольным стану. Или вы мне расскажете всю правду, или…

– Боюсь я, ой, боюсь… – простонала заведующая, закрыв лицо руками. – Убьют они меня, зарежут…

«Это точно, – подумал капитан. – Они могут. Как пить дать…» Он знал, кого имела в виду Чердакова.

Чердакова была в списке людей, которых опрашивал на Рябушовке Мишка Снегирев.

Но если другие могли и не знать Баркалову или, по крайней мере, не узнать из-за погрешностей фоторобота, то Чердакова узнала сразу же – они были закадычными подружками, несмотря на разницу в возрасте.