Блейкс отступил от Луизы на шаг, потом еще на шаг.

— Всего лишь подают ужин, — сказала Луиза, жадно преследуя его.

Она должна была признать, что Блейкс просто создан для поцелуев. Как ей повезло, что он так доступен.

Шум распространялся и усиливался, и вот даже Луизе стало ясно, что их очень быстро окружили со всех сторон за пока еще закрытыми дверями. Стоит ли говорить о том, что двери недолго останутся закрытыми, и кого, как не их, застанут в уединении в Желтой гостиной?.. Несмотря на все шутки по поводу утраты чести, угроза была вполне реальной, и Луиза, естественно, хотела ее избежать.

Жаль только, не могла придумать, как это сделать.

— Делайте же что-нибудь! — выпалила она, пятясь, как загнанный зверек.

— И что же вы предлагаете? — поинтересовался Блейксли, схватив ее за руку и потянув податливое тело через Желтую гостиную в гардеробную Хайдов, плотно закрывая за собой двери.

Ту же самую дверь той же самой гардеробной, где не более недели назад леди Кэролайн и маркиз Эшдон были пойманы, как говорили, в очень компрометирующей ситуации, достаточно компрометирующей, чтобы заставить их пожениться на следующее же утро.

От внимания Луизы не ускользнуло, что Блейкс разыграл уже знакомую пьесу с жемчугами, девушкой, гардеробной и так далее.

Она кинула свирепый взгляд на Блейксли и сердито выпалила, понизив голос:

— Что вы задумали с этой комнатой?

— А что задумывали вы с поцелуем, мужчиной и жемчужной нитью? — парировал он.

Так. Это уже слишком.

Упрямый, своевольный и грубый.

— Вы единственный мужчина, с которым я целовалась, с жемчугом или без. А кстати, когда я получу свой жемчуг?

— Вы из-за этого целовали меня? Чтобы вернуть жемчуг?

— А зачем же еще? — прошипела она так неистово, будто минуту назад не была кроткой, как лань.

Мужчины склонны к крайностям, вынуждая в мгновение ока менять мнение о них. Изменчивые создания, плодящие изменчивость, куда бы они ни пошли, и с кем бы ни соприкоснулись.

— Вы, разумеется, не можете думать, что я целовала вас просто так. У меня же есть принципы как-никак.

— Да, принципы, позволяющие вам горячо и настойчиво целовать мужчину, всего лишь в надежде получить жемчужное ожерелье. Прекрасно, Луиза, прекрасно.

— Вы, естественно, не можете полагать, что я стану целовать мужчину без обещания чего-то особенного вроде жемчужного ожерелья! Едва ли стоит меня так дешево ценить, лорд Генри. Кроме того, я делаю это, чтобы выиграть пари и вернуть себе свою же собственность! Конечно, весь этот спектакль, такой глупый, как я теперь понимаю, устроен ради благой цели.

— Лишь в вашем путаном маленьком уме, Луиза! — разозлился Блейксли.

Путаном, подумать только! Да он грубиян, изменчивый, как флюгер. Не стоил он того, чтобы позволять ему целовать ее.

Постойте! А не часть ли это пари, заключенного в Белой гостиной? Скомпрометировать легкомысленную леди Луизу? Даже если она и была легкомысленна с мужчинами, сердце принадлежало одному только лорду Даттону.

О да, лорд Даттон. Он тоже искал ее вместе со всеми? Если он обнаружит ее с лордом Генри, что будет тогда? Как бы то ни было, Луиза не была уверена, что это поможет ей, и поэтому не могла рисковать.

— Спасибо за… за обучение, лорд Генри, — сказала она со всей гордостью, какую только могла собрать в себе, принимая во внимание то, что они прятались в неосвещенной комнате в самый разгар герцогского ужина. — Я уверена, что буду использовать все, чему вы меня научили, только в лучших целях, когда выйду замуж.

Она ждала, что Блейксли вспылит, пытаясь поставить ее на место.