София, сидевшая достаточно далеко от леди Джордан, улыбаясь, поглядывала на эту сцену сквозь бокал. Чего бы стоил наш мир без наставниц?

— Я думаю, в этом есть трезвая мысль, — бросила она, обращаясь к Роберту и Джорджу Блейксли, второму и третьему сыновьям Хайдов.

Так вышло, что София занимала место как раз рядом с Генри Блейксли, четвертым сыном Хайдов, и поскольку на данный момент его кресло пустовало, это послужило поводом бросить в ту сторону озабоченный взгляд, а затем многозначительно посмотреть на братьев лорда Генри. Она совершенно игнорировала Эденхема, сидевшего поблизости от нее и ухмыльнувшегося ее замечанию. У Эденхема не было никакой роли в сегодняшнем спектакле. Сейчас, по крайней мере.

— Правда? — прорычал граф Уэстлин, один из наиболее занимательных противников Софии и, по счастливому стечению обстоятельств, свекор ее дочери.

Теперь они породнились. Чудесно, что как член семьи она получила возможность измываться над Уэстлином до конца его дней. Как забавно.

Уэстлин как-то неудачно был усажен по другую сторону от Софии человек через пять. Он мог видеть и слышать ее, но вот принять полноценное участие в беседе — не мог. Что и требовалось.

— Ну конечно, — сладко ответила София.

Уэстлин нахмурился, что, по его мысли, должно было устрашать. София засмеялась.

— Мы же не можем допустить, чтобы молодые, энергичные, неженатые люди где-то пропадали, не так ли, лорд Уэстлин? Такое поведение в высших кругах Британии приведет страну к полному краху.

— Надейтесь! — снова рыкнул он.

В самом деле, он был так ограничен в способах выражения неодобрения. Она бы даже согласилась помочь ему усовершенствоваться в этом. Уэстлин был нескончаемым источником развлечений, которые становились еще веселее оттого, что он этого не понимал. Ну что ж, так много людей, которые не видят себя со стороны, что, как правило, делает их еще забавнее.

— Конечно, я надеюсь, — сказала она. — Я надеюсь, мы найдем их. И что они еще не успели ничего натворить, хотя в таком добропорядочном доме вряд ли стоит об этом волноваться.

Оба Блейксли, сидевшие рядом с ней, встали, как один. Их примеру неохотно последовал младший отпрыск Блейксли — Джошуа Блейксли, который как раз и был привередливым и корыстным другом Маркема. Джошуа и Маркему повезло, что Джон и трое его сыновей вытянули их из переделки в Париже неделю назад. Кто бы мог подумать, что Джошуа будет дорожить дружбой с Джорджем Греем, которого он считал кем-то вроде тюремщика, хотя София не сомневалась, что это пройдет со временем и не стоит особого внимания. Мужчин следует все время направлять, вот в этом все дело, а если они не желают усовершенствоваться, то едва ли стоит сомневаться в необходимости принуждения.

София нисколько не сомневалась в пользе насильственного воспитания. Мужчин, в конечном счете, это настолько улучшало, что они, несомненно, должны были испытывать удовольствие от результата.

Молли, герцогиня Хайд, оценила обстановку. Она видела, как ее сыновья, стараясь поменьше привлекать внимание, что вряд ли было возможно, встали и вышли из гостиной. Взгляд, которым она обменялась с мужем, показывал, насколько герцогиня возмущена. Все же она старалась вести себя так, чтобы праздник Айвстона не был нарушен столь странным событием. Но тут на ее глазах Айвстон встал и вышел, за ним последовал Джордж Грей, а затем ухмыляющийся Пенрит.

Чем ближе к полуночи, тем больше все в этот вечер выходило из-под контроля. Даттон поднялся, чуть не опрокинув стул и стоявшего за ним лакея, и вышел через парадную дверь в Голубую гостиную. Можно было подумать что он не собирается искать Луизу, так как все обратили внимание на то, что она вышла из Красной гостиной через дверь, ведущую в гардеробную.