– И что вы, матушка, хотите этим сказать?

– Да ничего особенного. Просто приятно будет вновь с ними увидеться. Элоиза написала, что Георг – помнишь, отец Акселя? – открывает бизнес в Америке. Похоже, они раздумывают, не поселиться ли им там на какое то время. Вот ведь приключение! Я всегда мечтала посмотреть Нью Йорк.

– Дай ка попробую угадать, – произносит Анна, чувствуя, как внезапная злость придает ей новые силы. – Акселю в перспективе уготовлена должность руководителя этой компании, но Элоиза и Георг хотели бы, чтобы прежде он женился, создал семью.

Ингрид теребит ожерелье:

– Тебе должно бы льстить, что в связи с этим они думают о тебе.

– Матушка полагает, они позволят мне самостоятельно выбрать подвенечное платье? В таком случае я выбираю сатин дюшес с длинным шлейфом.

– Ну зачем так злиться? Никто не заставит тебя идти под венец против воли, – вздыхает мать. – Я знаю, что ты хочешь выйти из под опеки и глотнуть самостоятельности, но мне бы так хотелось, чтобы ты выслушала меня. Когда то я тоже была молоденькой мечтательной девушкой, но очень скоро осознала: большой мир не соответствует моим ожиданиям. Ничто в этой жизни не принесло мне большего счастья, чем роль матери и супруги. Я благодарна судьбе за то, что встретила твоего отца и смогла построить с ним совместную жизнь.

– Я никогда и не говорила, что не хочу замуж, но дайте мне вначале немного пожить для себя!

– Да пожалуйста. Ну что плохого, если ты вновь встретишься с Акселем? – продолжает Ингрид. – Как знать, может быть, встреча даже окажется приятной?

– О да, конечно, – бурчит себе под нос Анна. – Мне можно идти?

– Ты же почти ничего не ела, – обеспокоенно замечает мать. – Съешь еще яйцо.

– У меня аппетит пропал.

– Это все твоя простуда.

– Я не больна, – тихо отвечает Анна.

– Что ты сказала?

– Да так, ничего. Пойду в сад – почитаю.

– Конечно, – кивает Ингрид. – Только набрось что нибудь теплое. Может быть, спросим вечером у отца, нельзя ли нам сшить платье к ужину с Рунстрёмами.

– Сшить? А когда они придут то?

– Только через пару недель, к сожалению. Они сейчас в Стокгольме.

– Где же им еще быть? – вздыхает Анна. – Все в Стокгольме, только меня там нет.

Анна удаляется в укромный угол сада, где стоит каменная скамья и начинается небольшая роща. Скамья расположена в стороне, ее не видно ни с веранды, ни из оранжереи, и девушку здесь обычно никто не беспокоит. Она открывает книгу, кладет на колени и углубляется в описание первой встречи главных героев – Кэтрин и Фредерика. Внезапно у нее за спиной раздается шорох листьев, и Анна оборачивается.

– Привет, – здоровается с ней Лýка, пробираясь между кустами. – Не испугал тебя?

– Нет, – настороженно отвечает Анна. Она удивлена: с чего это он вдруг решил, будто ей хочется видеть его вновь?

– Просто хотел убедиться, что ты благополучно добралась до дома, – объясняет он. – И что тебе лучше.

– Лучше, – коротко отвечает она.

Лýка улыбается и кивает в сторону книги.

– Что читаешь?

– «Прощай, оружие» Хемингуэя.

– Хемингуэй, – повторяет Лýка. – Он ведь из Штатов, да?

– Да, правильно.

– И о чем книжка?

– Об американце, который вступает добровольцем в ряды итальянской армии во время Великой войны. Он знакомится с английской медсестрой, и они… влюбляются друг в друга. – Анна чувствует, что краснеет, и опускает взгляд.