Чья-то рука деликатно прикоснулась к его плечу. Это оказался Френсис. Мысли Лэнга вернулись к происходящему. Френсис присутствовал на похоронах как священник, друг не только Джанет, но и его собственный.

— Лэнг, нужно думать не о мести, а о Джанет и Джеффе.

Рейлли тяжело вздохнул и осведомился:

— А что, это так заметно?

— Любой, кто увидит ваше лицо, сразу прочтет и мысли.

— Френсис, я не в состоянии просто повернуться и уйти отсюда, забыв о том, что случилось. Кто-то ведь сделал это, убил двоих ни в чем не повинных людей. Только не говорите мне, что такова воля Божья.

Священник покачал головой, глядя на две свежие могилы, и сказал:

— Я думал, что вы решили пригласить меня провести службу, потому что рассчитываете обратиться к силам более высоким, чем ваша собственная. Я…

— Хватит чушь пороть! — взорвался Лэнг. — Что-то ваших высших сил никогда не оказывается на месте, если нужно их вмешательство.

Не успев договорить, он уже пожалел о своих словах, порожденных скорбью, гневом и несколькими почти бессонными ночами. Лэнг не придерживался какого-то определенного вероисповедания, был скорее неверующим, но унижать чью бы то ни было веру совсем не требовалось.

— Простите меня, Френсис, — сказал он. — Я сейчас немного не в себе.

— Это вполне понятно. — Возможно, священник и обиделся, но виду не подал. — Мне кажется, я понимаю, о чем вы думаете. Не лучше ли будет предоставить французской полиции расследовать это несчастье?

— Легко сказать!.. — саркастически хмыкнул Лэнг. — Для них это всего лишь очередное преступление. Я хочу, чтобы преступников постигло возмездие, причем как можно скорее.

Френсис секунду-другую смотрел ему в лицо. Казалось, что большие карие глаза читают мысли Лэнга.

— То, что вам удалось, занимаясь опасным делом, остаться живым и невредимым, вовсе не значит, что вы способны отыскать тех, кто это устроил.

Лэнг никогда не рассказывал Френсису о своей прежней работе. Но священнику, конечно же, хватало ума, чтобы понять, что в прошлом у юриста, получившего высшее образование, когда ему было уже за тридцать, и имеющего почти десятилетний пробел в биографии, был период, который ему не хотелось обсуждать. Френсис догадывался об истине или, по крайней мере, был недалек от нее.

— Способен или нет, но я попробую, — сказал Лэнг.

Френсис молча кивнул, окинул взглядом пологий склон и произнес сакраментальную прощальную фразу:

— Я буду молиться за вас.

Рейлли удалось скривить губы в гримасе, немного похожей на улыбку.

— Это никогда не повредит, — тоже как обычно, ответил он.

Лишь провожая взглядом священника, неторопливо спускавшегося с холма, Лэнг понял, что принял на себя обязательство. Не обещание, брошенное в гневе, не пожелание, высказанное для того, чтобы оказаться забытым, а обязательство.

О том, как его выполнять, он не имел ни малейшего представления.

Атланта. Часом позже

С похорон Лэнг отправился в жилище Джанет. Конечно, дом надо было бы выставить на продажу, но он решил не делать этого. Джанет из сил выбивалась, чтобы заработать денег и дать своему сыну кров, который он мог бы считать своим. Этот дом был неотъемлем от них обоих, и Лэнг страшился даже мысли о том, что придется расстаться с ним.

Трава уже отросла. Рейлли с горечью подумал, что Джанет никогда не оставила бы ее нестриженой.