В следующее мгновение мы уже были в прихожей: Бро надевал сапоги и жёлтый дождевик. А я старался не смотреть в направлении прихожей – особенно – на дедушкины часы. Но всё таки не удержался и взглянул туда. И там, разумеется, сидела она, глядя на меня своими надменными золотыми глазами, словно говоря: Я выше тебя во всех отношениях. Я тоже взглянул на неё не менее красноречиво, чтобы она чётко поняла, чего стоит. Она в ответ широко зевнула.

– Артур! – окликнул меня Бро. – Что это ты рычишь? Ну ка, спокойно!

Я разве рычал? Не слышал ни звука.

Он открыл входную дверь:

– Ну, давай, покончим с этим скорее.

И мы вышли на улицу.

Ого! А здесь, оказывается, дождь! Это застало меня врасплох. Но тут я вспомнил, что сейчас сезон дождей. Сезон дождей! Моё любимое время года – хоть я и не могу вспомнить, какие ещё они бывают. И вспоминать мне недосуг – потому что я уже заметил в конце длинной дорожки для разворота автомобилей огромную замечательную грязную лужу. Она так и манила к себе, так что я устремился в ту сторону – может, и не совсем бегом, но точно быстрее, чем если бы стояли неподвижно. По пути я ещё сделал небольшой крюк к нашему снеговику. Мы получили столько удовольствия, пока его лепили – я, Бро и Хармони. Чтобы сделать снеговика, надо скатать три снежных кома – большой, поменьше и совсем маленький, а затем поставить их один на другой, откусывая от них по кусочку при каждом удобном случае. Хармони и Бро катали и собирали комья, а я взял на себя всё кусание. Это называется «командная работа», и мы с двойняшками – отличная команда!

Но сейчас наш бедняга снеговик выглядел не ахти. Он осел и сморщился, а его лицо поблёкло. Я поднял лапу и пометил его. Это – важная часть моих обязанностей тут, в гостинице. Не случайно Берта часто говорит: «Эй, кто нибудь, выпустите Артура на улицу, пусть сделает свои дела!» Думаю, вы и сами знаете – когда помечаешь что то, нужно ненадолго сосредоточиться, так что, когда я закончил, мне было уже трудно вспомнить, чем я занимался до этого. Но тут меня осенило: грязная лужа!

– Нет, Артур!

Когда вы двигаетесь, уши у вас мотаются туда сюда. Это очевидно. А я сейчас мчался на максимальной скорости и стремительно приближался к этой грязной луже. Уж к обеду то наверняка поспею. Но вернёмся к ушам. Мотающиеся уши хлопают вас по голове, так что получается такой звук «хлоп хлоп», и вы из за этого можете что то не расслышать. Скажем, крик «Нет, Артур!». Это звучало именно так, но разве можно быть в этом уверенным? Может, это было «Вперёд, Артур! Сделай это, дружище!». Совершенно не ясно, правда ведь? В общем, я честно постарался правильно понять, что мне сказали.

– Что ты наделал!

Мы двинулись по тропинке мимо сарая и старой ржавой спортивной машины, которую папа не успел починить перед уходом, – кажется, она называется «Триумф». Папа исчез вскоре после моего появления здесь, но я в этом не виноват. Может, это случилось из за Лейлы Фэйрбенкс, дизайнера интерьеров: мама наняла её, чтобы сделать гостиницу более уютной и современной. Всё, что мне известно – это то, что я очень давно не видел ни папу, ни Лейлу Фэйрбенкс, а обстановку мама менять передумала. И, как по мне, так гораздо милее. Проходя мимо «Триумфа», Бро как то странно на него покосился. И, кажется, его фигура немножко скукожилась под плащом. Почему? Понятия не имею, но видеть его таким мне не нравится. Он стал похож на скукожившегося снеговика. А этот мальчик не из тех, кто кукожится. Он же Бро! Хотя на самом деле он, разумеется, никакой не Бро. Это его так все называют, а по настоящему его звать… как то иначе. Думаю, я попозже вспомню. Возможно, имя для Хармони придумала мама, а для Бро – папа? Ничего себе! Моя голова сегодня, похоже, отлично соображает.