Но сейчас у нас другие дела. В первую очередь – надо что то делать с этим скукоживанием. У меня очень много дел здесь. Слишком много, чтобы браться перечислять их все, и это хорошо, потому что всё сразу очень трудно упомнить. Но одна из главных моих обязанностей в Блэкберри Хилл – не допускать никаких скукоживаний. А первая мера, которую я предпринимаю против подобных вещей, – это потереться о ногу того, кто вздумал скукожиться. Потереться нежно, но изо всех сил: чтобы напомнить, что я здесь, рядом.

– Артур! Ну что ты творишь?

Бро отпрянул в сторону. Что то не так? Застёжки на его плаще, похоже, расстегнулись, а пижама почему то стала очень грязной. Неужели Бро вместе со мной вывалялся в грязной луже? Ну до чего же классный парень! И то, как он сейчас пытается отряхнуть одежду, в моих глазах делает его лишь более восхитительным. Так что я ещё раз потёрся о его ноги – на сей раз даже энергичнее, чем в первый.

– Артур! Ты… как же это называется?.. Харм на моём месте точно бы вспомнила. – И, чуть тише, повторил: – Да, Харм бы вспомнила.

Взгляд у него стал задумчивым, а рука, словно сама по себе, опустилась и почесала меня по голове – как раз там, куда мне самому тяжело дотянуться.

Мы пошли дальше. Дождь продолжался, и его капли текли по щекам Бро. Помолчав, он сказал:

– Неисправимый! Вот как это называется. Ты, Артур, неисправим.

Неисправимый? Этого слова я раньше не слышал. Но оно мне нравится. Артур Неисправимый! Я прибавил ход.

Но это продолжалось недолго. Прибавлять ход бывает очень утомительно. Я немножко отстал, и Бро поджидал меня впереди, под старым, видавшим виды забором в конце нашего луга. За ним, если я всё правильно помню, идёт лес, а потом – ферма Дунов. Я был там всего однажды, тем странным летним днём, когда отправился на разведку и в итоге заблудился. Ну, то есть, на самом деле, конечно, не заблудился, потому что, когда мистер Дун позвонил маме, она сразу отвезла меня домой, а Хармони сказала: «Разумеется, он не мог заблудиться – ему же, чтобы найти дорогу домой, достаточно было просто пройти назад, ориентируясь на собственный запах». Вау! Жаль, что мне эта мысль не пришла в голову раньше!

Зато я размышлял об этом сейчас, на тропинке, всё ещё на некотором расстоянии от забора. Я поднял нос и принюхался. Разумеется, я ощутил запах мокрой шерсти и грязи, чего то вроде ушной серы и ещё чего то, что описать трудно. Пожалуй, назовём этот аромат «настоящий Артур». Но что это? Нотка коровьего аромата? Корова пахнет довольно похоже на лошадь, но в её аромате больше молочного. Что происходит? Я никак не могу пахнуть коровой. Даже сама мысль об этом…

– Артур! Мы не можем тут целый день торчать!

Правда? Разве у нас нет в запасе целого дня? Причём всегда, каждый день? Я, например, живу именно так. Но мне совершенно не хочется расстраивать Бро. Я одним рывком догнал его. Он перешагнул через сломанную перекладину в заборе и направился в сторону леса. Я тоже подошёл к этому месту и даже присел, чтобы перепрыгнуть, но подумал – и в последний момент прополз под ней. Я очень сносный гимнаст: думаю, надо было вам раньше расска  зать.

– Ну, Артур, давай уже! К ноге! Я тебе уже сто раз объяснял – это значит, что ты должен идти рядом со мной!

К ноге – значит идти рядом с Бро? Как интересно! Я подошёл и несколько раз энергично потёрся о его ногу. По узкой грязной тропинке мы похлюпали к лесу. Но только мы вошли в него, как впереди кто то вышел из за поворота и направился в нашу сторону.

Увидев нас, он остановился. Это ребёнок. Чуть крупнее Бро. Это же Джимми Донн! Может, они с Бро и не друзья, но точно знакомы. Он, случаем, не в одном классе с Хармони учится? Вроде я что то такое слышал. А ещё вроде Хармони учится на класс старше, чем Бро.