Чар прервала Флетчера, подняв руку.

— Избавь меня от философской дискуссии. Я больше ничего не хочу слышать. Я сейчас только возьму сумочку и отвезу тебя в Коронадо. Мы расстанемся, как цивилизованные люди, пусть будет так. Но, Флетчер… — Чар неожиданно умолкла. Слезы катились по ее щекам, душили ее, не давали говорить. Порывисто вздохнув, Чар продолжила: — Но помни, Флетчер, когда будешь думать обо мне и о нашей любви. Помни: ни один человек не может изменить другого по своему желанию. Люди меняются только под влиянием обстоятельств, чувств и окружения. Они прислушиваются к мнению тех, кому доверяют, на чей совет и поддержку рассчитывают в трудные минуты. Может быть, мы были рождены, чтобы любить друг друга в этом суровом мире. Но встретившись, оказались слишком эгоистичными, чтобы дать друг другу то, в чем нуждался каждый из нас.

— Ты права, Чар. Я знаю, я оказал тебе плохую услугу, ожидая от тебя того, на что ты не была способна. Но я знаю также, что не смогу следовать за тобой туда, куда ты сейчас идешь. Мне не нравится то, что с тобой происходит, и меня не устраивает то, что происходит со мной.

Чар опустила голову. Ей хотелось закричать, броситься на Флетчера с кулаками и колотить его в грудь, пока не утихнет ее боль, не отступит гнев, заставить его понять наконец, что она не изменилась, что она такая же, как была раньше. Но вместо этого Чар пробормотала:

— Пойду возьму ключи.

— Оставь, не надо, — Флетчер отверг ее предложение, — я доберусь сам.

И он ушел. Потрясенная, Чар смотрела ему вслед. Он предпочел остаться один так далеко от дома, вместо того чтобы провести с ней в автомобиле всего один час. Пусть будет так, Флетчер. Через несколько минут он подошел к повороту дороги и скрылся из вида. Чар не могла видеть гримасы страдания, исказившей его лицо, не могла слышать стонов, срывавшихся с его дрожавших губ. Он шел все быстрее, боясь, что не выдержит и бросится назад, к ней, потому что без Чар ему было так одиноко на этой земле.

Ничего этого Чар не знала. Она знала только, что он ушел от нее легко, без сожаления. А она осталась одна на пустынном берегу бескрайнего океана, перед неправдоподобно красивым мраморным домом, который не мог услышать ее жалоб. Колени ее подогнулись, она опустилась на пол и зарыдала. Прислонившись лицом к холодному мрамору балюстрады, обрамлявшей террасу, она заливалась слезами. Когда они наконец иссякли, Чар поняла одно: без Флетчера у нее не было больше ничего, кроме «Броуди Дизайн», и» Броуди Дизайн» останется с ней навсегда.

— Кэрол, немедленно соедини меня с Россом.

Чар вихрем пронеслась мимо стола Кэрол и бросила указание своей помощнице, даже не взглянув на нее. Был конец рабочего дня, и служащие заканчивали последние дела, собирались домой.

Четыре часа Чар сидела на террасе своего нового дома, плакала, всматривалась в даль, ждала. Как глупо с ее стороны было надеяться, что он вернется, думать, что это был очередной приступ плохого настроения, уныния, меланхолии… Как всегда, когда она думала о Флетчере, у нее не хватало слов.

По крайней мере, она не убегала ни от каких жизненных испытаний. Ему не нравилось руководить компанией, и он бросил ее, спрятался за объективом фотоаппарата. Ему не нравилось, как развивались их отношения, и он ушел. Но она ему еще покажет! Она не даст ему так легко уйти! Память о ней не позволит Флетчеру выбросить ее из своего сердца. Она продемонстрирует ему, как надо управлять компанией. Куда бы он ни пошел, везде перед ним будет ее лицо, в каждом магазине он будет видеть ее работы. Она создаст такие модели, которые приведут Флетчера в восторг, и тогда он наконец поймет, что ошибался. Тогда он наконец… Неожиданно слезы опять подступили к горлу. Сердце вновь сжалось от страха, который, казалось, оставил ее навсегда.