Если бы кому-нибудь пришла охота прочесть все, что о ней писали, он был бы поражен глупостью некоторых своих соотечественников. Но загадочность личности Жермены возросла бы во много раз, если бы кто-либо мог проследить за действиями красавицы спустя сутки после приема в особняке.

Было шесть утра, оставались считанные часы до дуэли Мориса Вандоля с бароном Мальтаверном, устроенной Мондье ради убийства художника.

Жермена, конечно, не знала об этом. Она вышла из дому одна. Встретив на углу экипаж, села в него.

Даже близко знакомый мог усомниться, была ли вправду Жерменой эта странно одетая некрасивая женщина, похожая на проповедницу Армии спасения.

Старомодная шляпа с широкими полями и помятым пером имела жалкий и одновременно претенциозный вид; непромокаемое прямого покроя потертое и линялое пальто — типичная вещь, купленная за пятьдесят су в лавке старьевщика, потертая кожаная сумка с ручками, перевязанными тесемкой; стоптанные ботинки.

Лицо, измененное до неузнаваемости. Прекрасные глаза прикрывались большими темными очками с металлическими дужками; волосы, уложенные так, чтобы не было видно, как они длинны и красивы. Старая вуалетка, похожая на накомарник или на сетку для ловли бабочек.

В таком продуманном и искусно сделанном жалком облике Жермена вскоре выехала за пределы Парижа.

На облучке сидели двое, тихо переговариваясь. Занимая в экипаже место лакеев, они не носили ливрей, по которым можно было бы определить, в чьем доме служат. Видимо, парочка заранее получила указание, куда ехать, так как, садясь, Жермена не вымолвила ни слова.

Вскоре ландо с поднятым верхом свернуло на ту дорогу, по какой перепуганную и связанную девушку некогда увозил граф де Мондье.

Как много времени прошло с той проклятой ночи! Сколько несчастий и страданий за ней последовало!

Жермена вспоминала, и ее лицо, скрытое безобразным убором, принимало порой трагическое выражение.

Проделав долгий путь по равнине, подкатили наконец к домику рыбака Могена, куда Мишель и Морис в свое время внесли спасенную ими бесчувственную Жермену.

Хорошие люди, хозяева почтительно и приветливо поклонились, она ответила и смело пошла берегом реки к кабачку Лишамора.

Кучер отвел лошадь в сарай, покрыл попоной и шагнул в дом вслед за хозяином.

Через пять минут он показался с удочками и рыболовными припасами и отправился вместе с приехавшим на облучке товарищем вслед за Жерменой. Они выглядели заправскими рыбаками, что решили заглянуть в кабачок — пропустить стаканчик перед ловлей.

Жермена, опередив их на минуту, уже разговаривала с Лишамором.

— Да, месье, мне надо видеть мамашу Башю.

— Но, моя киска, скажите, зачем она вам нужна.

— Это секрет, что не касается мужчины.

Кабатчик игриво усмехнулся и понимающе ответил:

— Хорошо… хорошо… грешок молодости, и понадобилась помощь мамаши Башю.

Жермена наклонила голову, будто подтверждая догадку, и проговорила:

— Месье, пожалуйста, передайте, что мне сейчас, не медля, надо с ней увидеться.

— Миленькая, не обижайтесь, но по вашему виду можно понять, что вы не богаты, а мамаша Башю любит денежки.

— Я заплачу сколько будет надо.

— А пока вы не дадите ли мне за услуги маленькую фафио.

— Фафио?.. Я не понимаю…

— Ну пятисотфранковую купюру, если так вам больше нравится.

— Хорошо.

— Так давайте же! У нас платят вперед.

— Держите! — ответила Жермена, доставая из сумочки синенькую.

— Прекрасно, мой падший ангел! А после операции вы сможете дать столько же? Таков тариф мамаши Башю… маленький приработок.