Я многого еще не знаю по части грима и переодевания, но вряд ли кто-то сумеет сообщить мне что-нибудь новое о методах, с помощью которых взломщики «берут хату». Как только я увидел небольшое окно в скате крыши и аккуратное маленькое отверстие, прорезанное в стекле возле защелки окна, мне сразу же стало ясно, что это работа Берта Моррисона.

— Тот самый, кого вы преследовали, когда упали со стены склада? — воскликнул я.

— Тот самый негодяй, — подтвердил Ханнифорд. — В этом не могло быть никаких сомнений. Встав на стул, я выглянул из окна и увидел, что ближайшая водосточная труба, по которой он мог залезть, находится от окна в добрых тридцати футах, да и до земли было не близко — футов пятнадцать. Никому другому просто не под силу взобраться в темноте и пройти по скату крыши, крутому, как склоны Монблана. Тут требовалась недюжинная ловкость!

Моррисон был истинной обезьяной и гибок, как уж. Пока я служил в Скотленд-Ярде, мне довелось расследовать не менее пятнадцати ограблений со взломом, которые совершил Моррисон. И все же мне ни рану не удалось ни схватить его на место преступлении, ни доказать его виновность.

Особенно он любил грабить оптовых торговцев и склады, где был богатый выбор. Когда же в Лондоне для него становилось слишком жарко, Моррисон «менял окраску», как принято говорить у уголовников, предпочитая грабить богатые загородные дома. Похищал он главным образом столовое серебро и драгоценности: стоило превратить это в лом или переплавить, и доказать его причастность к ним становилось невозможно.

Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, чем надеть на Моррисона наручники и отправить в тюрьму, ведь это из-за него я сломал ногу и лишился работы в полиции. А каким замечательным трофеем он был бы для меня! Я, частный сыщик-консультант, арестовал бы самого знаменитого лондонского взломщика! После этого я стал бы почти так же знаменит, как мистер Шерлок Холмс!

Погруженный в такие мечтания, я спустился по лестнице и отправился на встречу с леди Фартингдейл.

Леди Фартингдейл ожидала меня в гостиной. Она была очень стара и выглядела весьма необычно. Одетая во все черное, с вдовьим чепцом на голове, она сидела в кресле, опираясь обеими руками, напоминавшими когтистые лапы, на трость с серебряным набалдашником. Но взгляд ее был цепок и говорил об остроте ума.

Пока я пересекал гостиную, леди внимательно разглядывала меня, словно прикидывая, на что я способен. По-видимому, результаты осмотра ее удовлетворили. Отпустив дворецкого, она сунула руку под подушку за своей спиной и извлекла оттуда небольшой кожаный мешочек, которым потрясла передо мной.

— Здесь пятнадцать гиней. Они для вас, разумеется, помимо расходов, если вы сумеете вернуть похищенное.

Подумать только, пятнадцать гиней! Когда я служил в Скотленд-Ярде, доктор Ватсон, я не зарабатывал столько и за три недели! Должен признаться, что о кольце с рубином я тогда еще не слыхал и поэтому не мог взять в толк, почему она, будучи такой скрягой, хочет пожертвовать столь внушительную сумму за то, что, по словим Морпета, было всего лишь кучкой никчемных безделушек, красная цена которым не более нескольких фунтов.

— Постараюсь сделать все, что в моих силах, — заверил я леди Фартингдейл.

— Тогда приступайте к розыску немедленно, — приказала она, едва разжав тонкие губы. — И помните, Ханнифорд, вы должны вернуть все похищенное.