Соглашаться на подобные условия было довольно рискованно, но по натуре я игрок и принял их. Ее светлость сунула кожаный мешочек под подушку у себя за спиной, позвонила в колокольчик, и Морпет проводил меня из дома.

Когда на следующее утро я поездом отправился в Лондон, в голове у меня уже сложился план розыска.

Я знал, что Моррисон частенько бывает на Тоттенхэм-роуд. Там расположено несколько пивных, куда он любит заглядывать и встречаться со своими дружками. Я рассудил просто. Добычу в «Уитчетт-Мэнор» Моррисон прихватил небольшую и поэтому вряд ли станет обращаться к тому барыге из Айлуорта, которому имел обыкновение сплавлять краденое. Скорее он попытается распродать безделушки торговцам подержанными вещами по соседству с Тоттенхэм-роуд. Я знал, что некоторые из них не брезговали скупать краденое.

Моя догадка оказалась верной. Мне удалось выследить Моррисона в пансионе на Грудж-стрит и разыскать столовое серебро и две вазочки, которые я выкупил у старьевщиков по поручению леди Фартингдейл. Но деревянную шкатулку мне найти никак не удавалось, как я ни старался. У меня возникло предположение, что Моррисон ее еще не продал, и я начал следить за пансионом, приклеив себе фальшивую бороду, чтобы он не узнал меня при встрече, так как я пару раз допрашивал его в Скотленд-Ярде.

— Судя по последующим действиям Моррисона, он разгадал ваш маскарад, — заметил Холмс.

— Боюсь, что вы правы, мистер Холмс, — виновато улыбнулся Ханнифорд. — В среду утром я увидел, как он вышел из своего пансиона, и последовал за ним. Вероятно, как вы говорите, он узнал меня, потому что нырнул в лавку мистера Абрахамса, вручил ему шкатулку и пулей вылетел на улицу. Чувствуя, что его преследуют по пятам, он, должно быть, стремился отделаться от шкатулки, прежде чем я схвачу его.

Передо мной возникла дилемма. С одной стороны, мне не терпелось заполучить шкатулку и заработать свои пятнадцать гиней. С другой стороны, я не хотел упускать из виду моего «любимца». Поэтому я решил, что смогу наведаться в лавку позднее, и бросился за Моррисоном. Он знал этот район как свои пять пальцев. К тому времени, как я добежал до угла Коулвиль-Корт, его уже и след простыл. Вернувшись к пансиону, я обнаружил, что грабитель оттуда съехал.

Можете представить себе, что я испытывал. Но если я упустил Моррисона, то, по крайней мере, знал, где найти шкатулку леди Фартингдейл. Она в целости и сохранности находилась в лавке мистера Абрахамса. По крайней мере, я так думал и стал следить за лавкой, ожидая, когда шкатулка будет выставлена на продажу. Тогда я смог бы выкупить ее и поставить точку в розыске украденного из «Уитчетт-Мэнор». Вместо этого я до смерти испугал бедного мистера Абрахамса, о чем искренне сожалею.

— И вынудили его закрыть лавку, — отметил Холмс.

— Для меня это было настоящим ударом, — признался Ханнифорд. — Но все же я решил не возвращаться в Сомерсет без шкатулки и не терять пятнадцать гиней, а выждать несколько дней и посмотреть, что произойдет. Остальное вам известно, доктор Ватсон. Мистер Шерлок Холмс загримировался под мистера Абрахамса, выставил шкатулку в окне, где я ее и увидел. Обрадовавшись, что мои проблемы счастливо разрешились, я зашел в лавку, чтобы купить шкатулку, но был арестован по подозрению в убийстве Моррисона, о котором и до сих пор ничего больше не знаю.

— Но если не вы убили Моррисона, то кто же? — спросил я в некотором замешательстве.

На мой вопрос ответил Холмс.

— Человек по имени Феррерс, соперник Моррисона. Они оба наперебой ухаживали за Нэнси, официанткой из пивной «Корона», — сухо заметил Холмс.