Барон Мопертюи — преступник международного масштаба и должен быть пойман и осужден. Иначе разразится скандал, который будет иметь далеко идущие политические и финансовые последствия, причем не только в Европе. Я не знаю, как вы намереваетесь раздобыть улики. Ясно только, что сделать это будет не легко.

— Я тщательно обдумал этот вопрос, — начал было Холмс, но брат прервал его, предостерегающе подняв руку.

— Предпочитаю оставаться в неведении, мой дорогой мальчик. Только прошу тебя, не забывай о том, что у барона множество клиентов в самых высоких кругах. Если ты нарушишь закон и будешь пойман, я смогу оказать тебе весьма ограниченную помощь. Вряд ли нужно говорить о том, что мне совсем не хотелось бы увидеть тебя за решеткой. — С этими словами Майкрофт встал, пожал каждому из нас руку и, бросив на меня все тот же оценивающий взгляд, которым встретил мое появление, удалился.

Было совершенно очевидно, что Майкрофт сомневался в моей способности успешно собрать неопровержимые улики против барона и передать его в руки правосудия. Именно скепсис Майкрофта преисполнил меня решимостью доказать, что он заблуждается.

Едва мы вернулись на Бейкер-стрит, как я с головой погрузился в приготовления к осуществлению задуманного плана. Прежде всего письмо от сэра Уильяма нужно было переписать на специально заказанной Холмсом для этого случая почтовой бумаге с гербом в правом верхнем углу и адресом на Гросвенор-сквер. Я приложил к нему рекомендательное письмо от маркиза, запечатал в конверт и надписал, что оно адресовано барону в отель «Космополитэн». Холмс вызвал рассыльного, и тот отнес письмо на почту. Ко времени прибытия барона в Лондон письмо уже будет ожидать его в отеле.

Следующая часть плена потребовала больше времени. Холмс с присущей ему обстоятельностью посвятил меня во все детали моего знакомства с маркизом. Холмс подготовил целый трактат, где все было расписано под специальными заголовками. Трактат охватывал все аспекты моих взаимоотношений с маркизом. Следующие несколько дней я провел, тщательно штудируя трактат, и запечатлел в своей памяти столько подробностей из жизни сэра Уильяма и маркиза, что оба джентльмена под конец стали казаться мне близкими друзьями. Так, я узнал, что маркиз частенько посещает Лондон, где у него есть дом в районе Мэйфер, и что я, сэр Уильям, имел обыкновение встречаться с ним в клубе «Карлтон», членами которого мы оба состоим.

Каждый вечер Холмс экзаменовал меня на знание мельчайших фактов из жизни обоих джентльменов со строгостью неумолимого прокурора.

Между тем барон прибыл в Лондон и остановился в отеле «Космополитэн», где получил мое письмо. Через три дня от него пришел ответ, адресованный сэру Уильяму на Гросвенор-сквер и перехваченный инспектором Грегсоном, сыщиком из Скотленд-Ярда, которому было поручено официальное расследование. В своем письме барон предлагал мне, то есть сэру Уильяму, встретиться в его номере отеля «Космополитэн» через два дня в три часа пополудни.

— Наживка проглочена, Ватсон! — воскликнул Холмс, потирая в восторге руки. — Менее чем через неделю мышеловка захлопнется. А теперь, мой дорогой друг, вернемся к нашим трудам, ибо к пятнице вы должны знать свою роль назубок.