— Как? — спросил Жюв, приняв крайне удивленный вид. — Любовница капитана Брока тоже умерла? Бедная девушка!

Ошеломленный офицер посмотрел на аккордеониста.

— Вы что, Вагалам? Вы совсем идиот?

— Но почему, лейтенант?

Офицер топнул ногой.

— Никакого лейтенанта, я вам говорю! Господин Анри! Просто Анри, как хотите…

Жюв понял свою ошибку.

— Вы что, Вагалам, забыли о шалонском деле? Об убийстве певицы Нишун?

— Конечно, нет, — заявил лже-Вагалам.

— Ну, так что тогда?

— Тогда, — сказал Жюв, которому пришла в голову новая мысль, — тогда… Нет, я лучше помолчу.

Анри де Луберсак настаивал:

— Говорите! Я вам приказываю!

— Ладно, — согласился полицейский, все больше входя в роль Вагалама, — если вы хотите знать мое мнение, я полагаю, что Нишун вовсе не была любовницей Брока.

Де Луберсак заспорил:

— У нее нашли письма покойного…

— Ну и что? Это подстроено.

— Кем? — удивился офицер. Потом, подумав немного, вдруг сказал: — Но вообще-то вы должны это знать лучше всех, Вагалам, потому что именно вы ее видели последним в Шалоне; вы разговаривали с Нишун в среду вечером, накануне ее смерти…

Жюв на всякий случай собирался это отрицать, но офицер продолжал:

— Вас видел трактирщик.

«Так, так», — сказал себе Жюв.

Де Луберсак торопился с вопросами:

— Кто, по-вашему, убил Нишун?

У Жюва было на этот счет мнение, но сейчас он меньше всего желал сообщить его офицеру.

— Право, я склонен думать, что это тетка Пальмира.

— Тетка Пальмира! — повторил, смеясь, Анри де Луберсак. — Вы ошибаетесь. Сегодня, мой бедный Вагалам, вы решительно глупы, но знайте, могу вам сообщить, что теткой Пальмирой был один из моих коллег по Второму бюро.

(Это был в действительности капитан Лорейль.)

Жюв поздравил себя с успехом своего пробного шара.

Лейтенант де Луберсак вернулся к первому вопросу:

— Вагалам, вы только что говорили о любовнице Брока; если, по-вашему, Нишун не имела никакого отношения к капитану, кто же тогда была эта женщина?

— Ну, тогда надо искать в высшем свете, например, среди дипломатов, — предположил Жюв. — Подумайте об окружении… де Наарбовека.

Офицер вздрогнул.

— Осторожнее, Вагалам! Взвешивайте ваши слова!

— Не бойтесь, лейт… извините… господин Анри…

— Вы, может быть, думаете, что это Бобинетта?

— Нет! — решительно сказал лже-Вагалам.

— Тогда, — с тревогой спросил офицер, — тогда это…

Жюв бросил:

— Вильгельмина де Наарбовек!

Раздался крик возмущения, и офицер, не в силах сдержаться, сильным ударом ноги свалил лже-Вагалама на грязную землю набережной.

— Скотина! — проворчал про себя Жюв, поднимаясь, — если бы я сейчас не был Вагаламом, я бы тебе показал.

Лейтенант де Луберсак расхаживал взад и вперед в крайнем возбуждении и громко говорил, пренебрегая тем, что его услышат:

— Грязные типы! Грязные людишки! Грязное ремесло! Они ничего не уважают, способны на такие инсинуации! Вильгельмина де Наарбовек — любовница Брока… Это мерзко! Какой стыд! Какая клевета! Мерзкие типы!

Жюв не пропускал ни одного слова офицера.