Инспектор знал теперь наверняка, что в смерти капитана Брока был повинен Вагалам, иначе говоря, — Фантомас! Круг решительно сужался.

Да, во всем он находил след Фантомаса; даже в тот миг, когда ему не удалось поймать неуловимого бандита, он во всяком случае, установил, в каком облике он скрывался. Но, увы, Фантомас тогда исчез.

Где он был?

Кто он был?

Это-то и оставалось еще открыть! Только это…

Жюв хотел было еще порасспрашивать Бобинетту, но из глубины кладбища показались два силуэта, приближавшиеся к улице Рашель.

Бобинетта с тревогой пробормотала:

— Они возвращаются!

Жюву вовсе не хотелось показываться лейтенанту де Луберсаку.

— Мне надо еще раз с тобой увидеться… — сказал он Бобинетте.

— Когда?

— Сегодня вечером.

— Невозможно.

— Тогда завтра, — настаивал Жюв.

Бобинетта отрицательно покачала головой.

— Вы хорошо знаете, что завтра я уезжаю.

— Куда?

Рыжая красавица нетерпеливо ответила:

— Это вы́ меня спрашиваете? Вы же знаете, я еду… на границу.

— Это верно! — пробормотал Жюв, не имея возможности, к великому своему сожалению, уточнить, о чем речь. — Так когда же?

Нужно было спешить, Вильгельмина и де Луберсак приближались.

— Хотите в следующую среду? — предложила Бобинетта.

— Да, — сказал Жюв.

И, немного поколебавшись, полицейский прибавил:

— Мы пойдем в театр… О, то есть в кино… на улице Пуассоньер, в девять часов.

— Всегда в темные места, — лукаво заметила Бобинетта.

У них едва хватило времени обменяться еще тремя-четырьмя словами; через мгновение таинственный аккордеонист исчез в дымном кабачке.

Бобинетта вернула равнодушное выражение лица. Офицер, очень бледный, и Вильгельмина, глаза которой покраснели, присоединились к ней; они медленно удалились.

Как только трио покинуло авеню Рашель, лже-Вагалам тайком вышел из кабачка, где скрывался, минуту поколебался, не зная, идти ли за влюбленными и сообщницей Фантомаса, или, наоборот, пойти на кладбище и попытаться выяснить, что могли там делать молодые люди. Жюв склонился ко второму.

Пока спускались сумерки, бросая печальные тени на кипарисы и погребения большого некрополя, полицейский медленно шел по главной аллее. И, так как земля была влажной и размытой, он мог ясно видеть следы, оставленные на песке Вильгельминой де Наарбовек и лейтенантом де Луберсаком. Идя по их следам, Жюв пошел направо по маленькой дорожке и остановился на миг у свежей могилы капитана Брока. Вокруг было разбросано несколько фиалок — совсем свежих и, несомненно, из букета Вильгельмины де Наарбовек. Но отпечатки ног повели Жюва по многочисленным поворотам еще дальше; почти в глубину кладбища.

Жюву казалось, что он знает этот путь, что он уже ходил здесь несколько лет назад…

Достигнув цели, полицейский не смог удержаться от крика изумления. Он стоял перед богато украшенным великолепными скульптурами склепом, где на бронзовой доске золотыми буквами было написано имя, которое полицейский не раз имел случай произносить: «Леди Белсам»!

Леди Белсам! Для Жюва это имя имело ясный и грозный смысл.

Кто такая была леди Белсам?

Несколько лет назад Жюву в результате многочисленных и необычайных приключений удалось установить, что леди Белсам, английская гранд-дама, принадлежащая к самым аристократическим кругам Великобритании, была любовницей ужасного преступника, неуловимого Фантомаса.

Потом Жюв потерял след не только преступника, но и той, которая питала чудовищную любовь к Фантомасу.