И, прибыв в Париж (увольнительную на сутки он получил в полку без труда), чтобы познакомиться с происходящим, составить что-то вроде репортажа, Фандор следовал своей обычной тактике: он упорно оставался в первом салоне, наблюдая за всеми входившими — в поисках того, что он называл «добрым знакомством». Молодой человек уже некоторое время занимал свой наблюдательный пост, когда кто-то фамильярно похлопал его по плечу.

— Ну, Фандор, теперь вы сочиняете отчеты об официальных праздниках?

— Ах, это вы, Бонне? — воскликнул журналист. — Какой приятный сюрприз! Мы так давно не виделись! Как поживаете?

Это был старый приятель журналиста, которого он знал уже несколько лет.

— Как я поживаю, мой милый? Хе, хе! Я становлюсь счастливчиком! Меня только что назначили судебным следователем в Шалон.

Журналист вздрогнул. Бонне, оказывается, был судебным следователем в Шалоне! Как, черт возьми, ни могущественен случай, он все же не рассчитывал на подобную удачу.

— Вы — следователь в Шалоне? Черт возьми! Вас-то мне и надо, друг мой! Я как раз собирался выяснить у судебного следователя в Шалоне интересующие меня факты.

— Для репортажа?

— Для репортажа.

И, взяв под руку судебного следователя Бонне, Жером Фандор отвел его в сторону точно так, как за несколько минут до этого счел нужным поступить полковник Офферман с лейтенантом де Луберсаком.

— Скажите мне, милый Бонне, — спросил Фандор, войдя в маленькую курительную, в этот момент пустую, — скажите, не вы ли занимаетесь делом о смерти певички по имени…

— Нишун?

— Да.

Бонне покачал головой.

— Милый друг, я ничего особенного вам не скажу, по той простой причине, что это дело — одно из самых таинственных и доставляет мне немало трудностей. Вы знали Нишун, Фандор?

— И да, и нет… Нишун меня мало интересует, но я многое отдал бы, чтобы узнать, кто ее убийца.

Бонне улыбнулся и с удовольствием скрестил руки на груди.

— И я тоже! — сказал он. — Вы думаете, что я не рад был бы поймать этого типа? Смерть Нишун — это первое дело, которое я расследую в Шалоне. Вы понимаете теперь, Фандор, что я заинтересован выйти из него с честью.

— У вас есть какая-нибудь идея о возможном убийце?

— Как сказать… Кое-какие мысли есть. Накануне смерти этой певицы, у нее, кажется, был один старик, старый нищий, имя которого я не могу установить. Он таинственным образом исчез… И я задаюсь вопросом, не значит ли это… Во всяком случае, я буду держать вас в курсе дела. Вам по-прежнему нужно писать на улицу Рише?

Жером Фандор размышлял: «Таинственно исчезнувший старый нищий? Кто это может быть? Фантомас? Главный шпион? Если бы я только знал, где Жюв!»

Журналист взглянул на своего друга.

— Да, вы будете очень любезны, Бонне, если напишете мне на улицу Рише, как только узнаете что-нибудь новое об этом деле. Я не могу объяснить вам, почему я приписываю ему такую важность, но поверьте мне на слово.

— Хорошо, договорились! Рассчитывайте на меня. Я сообщу вам все, что смогу, не нарушая профессиональную тайну. Не хотите ли пройтись по салонам, Фандор?

— Если угодно…

И оба заговорили о другом. Вскоре Фандор расстался со своим другом.

— Милый мой, я прощаюсь с вами. Простите меня, вот кто-то, у кого мне нужно взять интервью.