- Когда нет мозгов – даже проще, - майор хмыкнул. – Можно управлять ими, как марионетками.

- Кукловод, значит? – Филин скривился. – Живыми людьми в солдатиков играешь. Сделал из них скот бессловесный и теперь управляешь.

- Они сражаются и умирают за великий Рейх. Или умирают, как личности, а потом сражаются. Какая разница?

- Для фашистов никакой, - теперь первым атаковал Никита.

Он включился на полную скорость и короткими ударами с разных сторон и под разными углами «обтесал» Харальда, как того Буратино. Часть ударов немец парировал ножами, от части увернулся, но с десяток «тюкнули» немца в разные места и это было чувствительно. Более того, Хиршфельд начал истекать кровью! Раны не затягивались!

- Может, ты и кукловод для берсерков, но сам ты не под сывороткой, - сделал вывод Никита. – И это для тебя приговор, майор, уж извини, подвинься.

Он снова атаковал, и хотя Хиршфельд все-таки отразил большинство ударов, но пропустил главный, скрытый, и вовсе не лопаткой. Филин незаметно вытянул из-за голенища всё ту же финку Гришанина и ударил майора в область сердца.

Харальд вздрогнул, замер и сделал полшага назад. Финка вошла по рукоятку и намного точнее, чем в случае с Никитой. Шансов у майора не осталось. И он это понял. Вытаращившись на Филина, он сделал ещё полшага назад, сел, а затем завалился набок.

- «Я возвращаю ваш портрет…» - Филин шумно выдохнул и резко оглянулся.

Покровский и Бадмаев добивали двух оставшихся берсерков. Причем, фрицы не сопротивлялись. Они будто бы действительно потеряли связь с кукловодом и теперь выглядели не грозными боевыми машинами, а потерянными марионетками из бродячего балагана. Филину даже стало их немного жаль.

Ему вдруг вспомнились слова Хиршфельда.

«Они сражаются и умирают за великий Рейх. Или умирают, как личности, а потом сражаются. Какая разница?»

Кроме нечеловеческой циничности, было в этих словах что-то еще. Но Филин никак не мог понять, что именно. Какой такой скрытый смысл?

- Да бросьте вы их, - Филин поморщился. – Слышите меня?! Бадмаев, отставить добивать немцев! Покровский, ко мне!

Старшина подчинился сразу. Отошел в сторонку, уселся на пол и замер, словно статуя Будды. Покровский всё-таки ещё разок тюкнул фрица и подошел к Никите.

- Слушай задачу, - Филин рукавам вытер лицо, покрытое уже слоем непонятно чего, от пота и крови до пороховой копоти и обычной сажи. – Надо проверить, что под нами. Верх мы перекрыли, боковой вход тоже пока держим, но эти тараканы могут полезть через дырку в полу. Выясни, куда она ведет и можно ли её законопатить. Всё понял?

- Разрешите выдохнуть и перекурить?

- Курить некогда, выполняй задачу! – Филин указал на одну из обрезанных крышкой шахты альпинистских веревок. – Рысью, Лёха, время дорого...

…Покровский вернулся через пятнадцать минут. По ту сторону завала всё это время копошились немцы и было похоже, что продвинулись они прилично. Голоса и прочие звуки стали слышны намного лучше.

- Две новости, командир, - Покровский снял с пояса фляжку и сделал пару больших глотков. – Хорошая и плохая. С какой начать?

- С хорошей.

- Наши в форте. Я прошел по нижнему подземелью примерно в сторону центра и нашел там вентиляционный канал. Над ним как раз залегли бойцы из отряда Ворончука. Они мне и рассказали, как там наверху дела. Большая группа фрицев засела во внутренних зданиях и поливает наших почём зря. Ребята ждут подхода остальных, но на огнеметы надежды больше почти нет. Всю горючку спалили на подступах.