Тем временем Филин ухитрился сбить своего оппонента с ног и точно рубануть ему по шее. Немец на миг замер, но затем снова начал шевелиться, даже попытался встать, и капитану пришлось довести «частичную разборку» этой живой машины до конца.

Покровскому повезло меньше. Он молотил с такой частотой, что мог бы изрубить своего противника в капусту, но хромала точность и сила ударов, да и фриц довольно ловко уклонялся и блокировал удары. Пришлось навалиться втроем.

Даже с учетом этой задержки, сработали разведчики быстро. А главное – почти не нашумели. Оставалось только вскрыть замки и уже спокойно заглянуть в «запретную зону».

Дверь оказалась обычной, дубовой, обитой тонким железом. Два врезных замка тоже не выглядели шедевром инженерной мысли. Будь у Филина при себе отмычка – пять минут работы. Но у капитана не было даже проволоки, а на поиски чего-то подходящего не оставалось времени.

- Дверь внутрь открывается, - заметил Покровский. – Странно.

- Навались! – Не долго думая приказал Никита.

Ломаясь, замки мстительно брякнули, но это уже не имело значения. Разведчикам в любом случае пришлось раскрыть свое присутствие и пошуметь. За дверью им открылась большая комната или этакая лоджия, без одной стены.

Примыкала эта комната-ниша к просторному круглому помещению без потолка и с гигантской бетонной воронкой вместо пола, над которой зависла, зажатая ажурными фермами, ракета. То есть, разведчики пришли, куда требовалось, вот только подойти к объекту им мешали десятка два немцев в рабочих комбинезонах и халатах, которые суетились вокруг ракеты. Плюс в технической комнате обнаружился десяток военных. Четыре берсерка и несколько егерей.

Охрана мгновенно развернулась и вскинула оружие, но чемпионат по скоростной перестрелке выиграли разведчики. Во-первых, они были готовы открыть огонь, а, во-вторых, несколько очередных дырок не вывели их из строя.

В новой схватке с берсерками также не возникло каких-то чудовищных сложностей. Покровского противник опять прижал и даже условно победил, ткнув ему ножом в грудь, но ефрейтора вновь выручили товарищи.

- Минируй вход! – Приказал Никита. – У тебя это лучше получается!

Ефрейтор кивнул и сбросил вещмешок. Бадмаев парой очередей поверх голов заставил техников лечь на пол, а Филин тем временем прижал к стенке одного из инженеров и попытался объясниться с ним на ломаном немецком, а больше на языке жестов.

- Eine Rakete! Start! Wo ist der Sender? Gefechtsstand! Die Schaltfläche, Start, Flug! Verstehst du?

- Nein!, - ответил немец и, похоже, не соврал.

- А так?! – Никита сунул ему в нос горячий ствол ППС. – Горячо?! Я тебя, сука, под ракету засуну, если взлетать начнет! Ещё горячее будет! Теперь понимаешь?!

- Ja, ich habe verstanden! Sie benötigen einen Gefechtsstand! Er ist in einem anderen Fach! Hier nur ein Sprungbrett!

- И чего лопочет? – Филин спросил как бы сам у себя, но ему ответил Покровский.

- В другом отсеке командный пункт, - ефрейтор почти закончил минирование. – Товарищ капитан, шаги слышу, толпа приближается. Взрывать вход или мы пойдем КП искать?

- Если толпа, да ещё и берсерков, не пробьемся, - Филин кивнул. – Взрывай!

- А с ракетой что?

- Кроме передатчика, есть ещё приемник, - Филин снова встряхнул инженера. – Du kannst ausschalten der Empfänger in der Rakete? Не сможешь ты, найду другого, а тебя прикончу, понял?!

- Ja, ich kann, du sollst nicht töten!

- Пошел! – Филин взял немца за ворот и потащил к ракете, попутно бросив через плечо. – Лёха, взрывай!

Заряд оказался достаточно мощным, чтобы обрушить часть стены и потолка, но завал всё равно получился несолидный, разобрать его представлялось делом на полчаса от силы.