…- Не сработает! – Подполковник Васнецов мотнул головой. – Говорил же, босяцкий это вариант, для гопников!

- Ещё не вечер, - Ворончук смотрел на разведчиков, как зачарованный. – Этого зрелища я никогда не забуду.

- Если их застрелят ещё раз, всё может сорваться, - сказала Ерёмина. – Они потеряли много крови. И вытерпеть столько боли… может не выдержать психика!

- Они ведь не должны чувствовать боль, - Ворончук бросил вопросительный взгляд на доктора.

- Это в теории, - Ерёмина зябко повела плечами. – Кошмар какой-то… дикость!

- Вот! – Вдруг воскликнул подполковник. – Немцы! Видите, откуда выползают?!

- Подземные ходы, - Ворончук оживился. – Надо засечь! Надеюсь, Филин их видит! Поднимайте людей, Васнецов! В атаку!..

…Филин увидел немцев, когда они уже начали спускаться в ров, на краю которого с другой стороны стояла троица. А вот старшина Бадмаев ухитрился с высоты своего невеликого роста засечь один из тайных люков у самой стены форта. Когда за спиной грянуло «ура!» и навстречу фрицам покатилась волна штрафников, именно старшина взял правильный курс.

Филин сразу понял, что Бадмаев идет куда нужно и побежал за ним. Покровский двинулся замыкающим, что вовсе не упрощало его боевую задачу. Немцев становилось всё больше, поэтому в тылу ты или на фланге, вскоре уже не имело значения.

В нижней точке рва закружились водовороты из яростно дерущихся бойцов, и разведчикам пришлось пробиваться методом волчка. Троица развернулась спиной к воображаемому центру треугольника и принялась кружить, отбиваясь от немцев и постепенно смещаясь к форту.

Уложить этих берсерков оказалось даже труднее, чем диверсантов «Золкина». Штрафники старались, рубили лопатками и пришивали фрицев к земле штыками, но вывести врага из строя удавалось только напрочь лишив его головы или рук.

Багровые фонтаны били отовсюду и во всех направлениях. Очень скоро холодная земля перестала впитывать кровь и каждый шаг по ней начал сопровождаться противным липким чавканьем, которое не могли заглушить ни топот, ни вопли, ни хрипы, ни стоны. Все, кто оставался пока ещё цел в этой мясорубке, сделались похожими на разведчиков – теперь униформа на штрафниках и на берсерках имела один и тот же бурый цвет.

Филину и его группе этот момент был выгоден. Теперь даже с десяти шагов их нельзя было отличить от других бойцов, тоже залитых кровью с головы до ног. Впрочем, капитан о маскировке не думал. Ему требовалось пробиться к стене, очутиться в мертвой зоне – и для пулеметов, и для глаз «майора Золкина»…

…- Не вижу их! – Не отрываясь от бинокля, крикнул Ворончук. – Все смешались! Не понять даже, где наши, а где немцы.

- Немцы! – Эхом отозвался подполковник Васнецов. – Подкрепление! Дьявольщина! Сколько же их там?! Тысяча? Наши отступают!

- Мой выход! – Ворончук положил бинокль. – Командуйте своим бойцам вернуться на позиции.

- Что-то не так! – Васнецов напружинился и подался вперед. – Я не понимаю! Это… чертовщина какая-то!

Ворончук вернулся на прежнее место и вновь поднял к глазам бинокль.

Васнецов был прав. Происходящее на поле боя выглядело странно. Половина окровавленных немцев, как по команде, словно один организм, вдруг ушла на правый фланг и прорвалась в тыл штрафникам – вклинилась между ними и первой линией окопов. Подкрепление из форта и вовсе не стало тормозить и прорвалось дальше, ко второй линии. Никаких егерей-командиров в строю не было, но действовали берсерки очень четко, слаженно и даже хитро. Ничего подобного никто из офицеров ещё не видел и как с этим всем быть – не знал.

Из окопов, где ждали приказа заградительные роты, прозвучали несколько выстрелов, но это были скорее всего сигнальные выстрелы в воздух.