- Слева шесть танков, справа семь, - доложил Покровский. – Ещё правее четыре бронемашины, другой лесок объезжают.

- И до батальона пехоты, - дополнил Филин. – Время подхода к нашим позициям… плюс пятнадцать минут, если в таком темпе. Дуй к Золкину, доложи. Я ещё понаблюдаю.

- Есть, - Покровский отполз назад и почти бесшумно растворился в зарослях.

«Кое-чему научился, молодец Лёха, - Филин одобрительно хмыкнул. – И чутьё имеет, что немаловажно. Эх, ещё Бадмаича бы сюда…»

Танки и пехота плелись всё медленнее, а в какой-то момент вовсе встали. Причины могли быть самые разные: ждали возвращения разведки, подкрепления, прикрытия или просто дошли до запланированного рубежа. Вопрос заключался в другом: что дальше? Встали они на рубеже будущей обороны или атаки?

Танки по-прежнему рокотали, маскироваться не спешили, а пехота залегла, но не окапывалась. Значит, немцы собирались всё-таки двинуться дальше. Чего же они ждали?

Филин уловил новое сочетание звуков, пока слабое, и прислушался. Небо задребезжало, как расстроенная гитара, да сразу несколькими струнами. Никита невольно кивнул. Вот, чего ждали фрицы. Прикрытия с воздуха. С запада летели самолеты.

Звук приближающейся авиагруппы усилился и вскоре Филин её рассмотрел. И немало удивился. В строю из двух дюжин привычных «Фокке-Вульфов» летели три безнадежно устаревших «Юнкерса», их было ни с чем не спутать даже на большом расстоянии. Из какой заначки их достали, и главное – зачем?

Никита на пару секунд задумался, а затем резко подался назад. Опередить авианалёт он не надеялся, но что-то предпринять требовалось срочно.

Капитан галопом, не заботясь о маскировке, бросился в сторону железной дороги. Треск сучьев и топот постепенно тонули в нарастающем гуле авиационных моторов, а вскоре все звуки заглушил вой пикирующих «Юнкерсов» и падающих бомб.

Когда Филин промчался через два перелеска и уже почти пересек последний, новые взрывы накрыли железную дорогу, полустанок и остатки секретного поезда. «Фоккеры» отбомбились по площади, а вот «Юнкерсы» спикировали точно и попали ювелирно. Для чего их вытащили из резерва, теперь стало предельно ясно. При всей своей технической отсталости, положить бомбу в цель, как завести ниточку в игольное ушко, могли только они. Вагон с ценным содержимым, тепловоз, завалившиеся на другую сторону насыпи пассажирские вагоны были разбомблены в труху.

Филин притормозил и повертел головой. От временного лагеря не осталось и следа. Две полуторки, подъехавшие к вагону для погрузки, просто исчезли, третья горела, завалившись набок. Уцелел один только «Виллис». Остался ли в живых кто-то из людей, капитан пока не мог определить.

Немецкие самолеты ушли на вираж, почти завершили круг, но уйти безнаказанными не смогли. Сверху на них спикировали несколько наших истребителей и в небе завязался воздушный бой. Филин проводил взглядом первый сбитый «Юнкерс» и вернулся к делам земным.

Если ударный отряд немцев ждал именно бомбежки и теперь снова пошел вперед, у Филина оставалось максимум пятнадцать минут, чтобы найти выживших и утащить их в лес, на ту сторону разбомбленной насыпи.

«Или увезти по этой стороне на «Виллисе», - капитан рванул к машине. – Только бы уцелела Алевтина!»

Машина была вроде бы в порядке, завелась, но поблизости от неё Филин не нашел вообще никого. Никита врубил передачу и поехал в сторону насыпи.