Удалось отыскать только двух контуженных бойцов из группы Жданова. Сам майор, по утверждению бойцов, погиб под бомбежкой.

Дым немного развеялся и Филин смог оценить обстановку более верно. Почти три десятка самолетов сбросили бомбы на участок едва ли в километр длиной и метров в пятьсот по ширине. Очень точно. Ни окопов, ни блиндажей на участке не было, только чистое поле, так что уцелеть было почти нереально. Два выживших бойца оказались везунчиками не хуже самого Филина.

Капитан невнятно выругался и развернул машину в сторону леса по эту сторону насыпи.

- Эй… я здесь! – Послышалось из воронки метрах в двадцати.

Филин сменил направление и подъехал к яме. В ней скукожился… конечно же подполковник Стасенко. Высшей милостью или по иронии судьбы, это уж как угодно, но сегодня подполковнику категорически везло. Неоправданно везло.

Увидев своих, он заметно взбодрился и полез, буксуя в осыпающейся земле, на бруствер. Никита жестом, поскольку после бомбежки со слухом у бойцов было плохо, приказал помочь начальству, а сам привстал на подножке и оглянулся.

- Есть кто ещё?! – Крикнул Филин.

Никто не ответил. Могли, конечно, не услышать, оглохнув от взрывов, но Никите показалось, что тишина была мертвой. В любом смысле.

Стасенко в это время уже забрался в машину.

- Поехали!

- Погоди ты, - отмахнулся Филин и ещё раз прислушался.

- Это приказ, капитан! – Плохо справляясь с модуляциями, крикнул подполковник. – Немедленно уезжаем!

- Ты видел кого-нибудь ещё? – Филин обернулся.

- Кого ещё?! – Взвился Стасенко и сорвался на фальцет. – Здесь был адский кошмар! Никого не осталось! Поехали скорее!

- Бойцы, в машину! – Громко приказал Филин оглохшим солдатам, для верности подкрепил команду отмашкой и вновь уселся за руль.

«Виллис» медленно, но уверенно пополз по изрытому воронками полю и вскоре честно довёз экипаж до леса. Там он громко застучал чем-то под капотом и сдох. Оказалось, что его всё-таки посекло осколками.

- Дальше на своих двоих, - Филин выпрыгнул из машины и обернулся.

По всем расчетам, немцы должны были показаться из перелеска, на той стороне поля, с минуты на минуту. Вой авиамоторов, стрельба и грохот сбитых самолетов не позволяли услышать что-то ещё, поэтому Филин применил дедовский метод. Присел и положил руку на землю.

Земля вздрагивала только, когда принимала в свои объятия очередную крылатую жертву. Никакой более равномерной вибрации – от танковых гусениц, например, Никита не улавливал.

- Седьмой упал, - донеслось из зарослей слева. – А вот и восьмой. Остальные, похоже, уйдут.

- Кто?! – Стасенко ещё не верил, что дальше машина не поедет, поэтому сидел на пассажирском месте. Услышав чужой голос, он вздрогнул так, что едва не свалился на землю. – Кто здесь?!

- Ефрейтор Покровский, - из кустов выбрался Алексей. – Всех «юнкерсов» и пять «фоккеров» наши сбили. Отомстили гадам.

- Слабое утешение, - Никита обнял ефрейтора. – Живучий ты, чертяка!

- Беру пример с командира, - Алексей усмехнулся. – Я от насыпи иду.

- Что там?

- Трофей сгорел вчистую. Все, кто в нем были – тоже, - Лёха вдруг существенно убавил громкость. – А вот майор этот… Золкин… и с ним которые были… я не знаю, но…

- Что «но»? Лёха, не тяни кота баяном, излагай, как знаешь.

- Мне кажется, ушли они. Думал, что показалось, а потом – нет, ещё раз мелькнули на той стороне, в лесу.

- А доктор?

- Её не видел. Когда прибежал от вас, она снова в полуторке сидела.