Стасенко потянулся к пепельнице, сделанной из консервной банки, но был вынужден снова переключиться на происходящее в госпитальном дворе. Из двери корпуса, в котором обосновался подполковник, вышли два человека в больничных халатах. Они пересекли двор и скрылись в хирургическом корпусе.

Вроде бы ничего примечательного, мало ли зачем по ночам шастают туда-сюда больные и раненые, вот только у Стасенко опять возникло ощущение, что он знает этих людей.

«Повыше на Васнецова смахивает, - пришла догадка. – А пониже, коренастый… старшина Бадмаев? Решили встретиться с Покровским? Или Филин тоже здесь? Уж ни его ли выгружали на носилках? Если всё так, то странное дело – все уцелевшие участники борьбы за секретный поезд снова собрались в одном месте. С чего вдруг?»

Подполковнику вдруг померещилось, что незнакомец из тени снова стоит за спиной. Как-то вдруг нахлынуло и Стасенко даже невольно втянул голову в плечи. Нет, оставаться в коридоре ему больше не хотелось. И в палате тоже! Да и в корпусе этом не хотелось!

Сам не осознавая, какого чёрта делает, подполковник запахнул халат поглубже, подтянул пояс и пошлепал прямо в тапочках к выходу из корпуса.

Минутой позже он пересек двор и вошел в хирургическое отделение. Куда идти дальше, Стасенко не имел представления, поэтому двинулся наугад. Прошел мимо сонной медсестры на посту, мимо процедурной, миновал несколько палат и остановился. Дальше были только туалеты и лестница на верхние этажи.

«Мне туда», - Стасенко поднял взгляд на лестницу и увидел доктора Ерёмину. Она была свежей, умытой, в белоснежном медицинском халате. Васильковые глаза доктора светились добродушием, а на губах у неё играла улыбка, адресованная явно подполковнику. Вот только в руке Алевтина сжимала пистолет с глушителем, направленный Стасенко в лоб…

…Подполковник проснулся, резко сел на койке и шумно вдохнул.

Сон! Это был простой сон! Хотя, нет, не простой. Такие правдоподобные и детальные сны ему не снилось ещё никогда.

«А раз так, что было сном и что явью? – Стасенко ощупал под собой матрас. – Судя по всему, до туалета я не дошел. Значит, сон начался с этого, с моей воображаемой первой отлучки из палаты?»

Стасенко утер со лба холодный пот и бросил взгляд за окно. Всё ещё стояла ночь. А на госпитальном дворе тарахтел мотор.

Подполковник вскочил с койки и прильнул к стеклу.

Из грузовика выгружали носилки с раненым. Помогал санитарам ефрейтор Покровский. На крыльце, придерживая под локоть доктора Ерёмину, стоял Ворончук.

Всё, что приснилось Стасенко, повторялось в действительности. Немного другими были детали, но общий смысл оставался прежним. Все, кто видел поезд, собирались в одном месте.

Вот такое мистическое мракобесие.

11. Наши дни, Москва

Зимин отвернулся от большого экрана с медленно ползущими сверху вниз текстовыми блоками официальных новостей Москвы и региона, потер глаза и двинулся прогулочным шагом дальше в обход «башни».

Говорят, что если ты занят интересным делом, время летит незаметно, а если сидишь на скучной работе, оно тянется бельевой резинкой. Для себя Леонид давно развенчал этот миф, но каждый раз удивлялся, обнаружив, что время изменило ход. Могло замедлить, могло ускорить, и это не зависело от сути дела. То есть, интересная работа иногда делалась быстро и оставляла уйму времени на другие занятия, а иногда она же поглощала все часы и минуты, отведенные для бодрствования. Получается, прямой или обратной зависимости не было, а вот выкрутасы со временем – получите и распишитесь.

Эпизоды утренней главы шифрованных записей Леонид проглотил за час. Это с учетом расшифровки. Но дальше работа встала колом.