- Я говорю о подвохе. И даю тебе действительно полную картину. С двух сторон.

- С каких ещё двух сторон?

- В этом телефоне есть снимки немецкого документа. Взгляни на них. Надеюсь, ты справишься с переводом. После него у тебя точно не останется сомнений. Только не беги прямиком к Андрею Михайловичу.

- Сначала позвонить тебе? В какую игру ты играешь на самом деле? Чего хочешь добиться реально?

- Скоро поймешь. В немецком документе, кстати, сказано, что «неубиваемые», как ты выразился, немцы жили на самом деле всего несколько месяцев, а потом увядали и высыхали, словно сорванные эдельвейсы. Красиво сказано, правда? Давай, Зимин, просвещайся дальше. Целую тебя в умную макушку.

12. Ноябрь 1944 года, Восточная Пруссия

Русский, идущий в полный рост по нейтральной полосе, произвел на солдат 131 дивизии вермахта не меньшее впечатление, чем горящий, но не падающий диверсант – на красноармейцев в окопах напротив. Рискуя вновь вызвать минометный ответ противника, солдаты взяли странного бойца в камуфляже на прицел двух крупнокалиберных пулеметов и расстреляли, а вернее – разнесли в клочья. Удивительно, что свалился странный русский только когда пули перерубили ему ноги. До этого, потеряв половину туловища, он продолжал уверенно шагать. Многие солдаты воевали на Восточном фронте давно, однако ничего подобного не видели ещё ни разу.

Наблюдавший за всем этим лейтенант перекрестился и вдруг снова поднял бинокль. На нейтральной полосе шевелился кто-то ещё. Он не шел в полный рост, полз, и гораздо правее, но был одет в такой же камуфляж, как и уничтоженный только что русский.

Лейтенант сполз в окоп и бросился вправо, попутно собирая группу захвата из наиболее опытных солдат.

Когда второй русский дополз до немецких окопов, группа была уже на месте. Так что, встретили лазутчика «радушно» и скрутили крепко. Впрочем, он и не сопротивлялся.

Когда пленного обыскали, изъяли у него оружие и документы и подняли на колени, лейтенант присел напротив. Раскрыв документы, он с трудом, но всё-таки прочитал звание пленного и его фамилию.

- Майор Золкин?

- Довольны собой, лейтенант? – Смерив офицера необычным, каким-то леденящим душу взглядом, спросил лазутчик на прекрасном немецком. – Теперь можете порвать эту фальшивку.

- Документы фальшивые? Вы не майор Золкин? Кто же вы такой?

- Майор Харальд фон Хиршфельд. Особый диверсионно-разведывательный отряд. Зачем вы разнесли в клочья Макса?

- Кого?

- Оберлейтенанта Макса Лемке. Он шел сюда в полный рост.

- Мы… не знали, кто это… - офицер собрался. – Как вы можете доказать, что тот, за кого себя выдаёте?

- Пока никак. Ведите меня в штаб. Вы в любом случае собирались это сделать, не так ли? И ещё, лейтенант, пока не рассвело, соберите останки моего подчиненного, хорошенько облейте бензином и сожгите дотла. Это очень важно...

…В штабе пехотной дивизии майор фон Хиршфельд не задержался. Ещё до рассвета за ним прибыл кортеж из трех машин, набитых офицерами СС, а первые лучи солнца Харальд увидел уже в Кенигсберге, когда машины проезжали по мосту через реку Прегель, в направлении острова Кнайпхоф. Недолго попетляв по узким улочкам основательно подпорченного бомбардировками союзной авиации исторического центра города, кортеж въехал в небольшой двор, образованный четырьмя крепкими старыми зданиями.

Удивительно, что эти здания уцелели. В них попадали бомбы, и не раз, но ни одна не причинила серьезного вреда. Небольшие бомбы старинную кладку и даже крыши не брали, а крупные – не взрывались. По какой мистической причине так случилось около десятка раз, никто ответить не мог. Или не хотел.

Харальд не раз спрашивал об этом у штандартенфюрера СС Отто фон Штиля, который вот уже второй год экспериментировал в подвалах четырех зданий, имеющих один адрес – Кенигсберг-13.