- Так точно, штандартенфюрер. Я чувствую свою ответственность. Пусть я и не занимаюсь охраной. Всё равно, его исчезновение – в том числе и моя недоработка.

- Вы напрасно вините себя, дорогой Харальд. Со своими задачами вы справляетесь блестяще. Вы даже едва не перевыполнили план. Всё-таки погружение в роль русского майора даёт о себе знать.

Штиль явно хотел свести всё к шутке и закрыть тему, но Харальд не сумел перестроиться на новую волну. Он считал, что дело слишком серьезное, чтобы от него так вот запросто отмахиваться. Да, из Книгсберга-13 проблему не решить, но обсудить-то её имелась и возможность, и необходимость.

«Основа, материал, а заодно инструмент» грандиозного эксперимента находился в стане врага, против которого эксперимент и был обращён. Разве не повод для аврала? Почему же Штиль пытался отмахнуться и вертелся, словно угорь на сковородке? Об этом следовало задуматься. Только лучше молча, сопя в тряпочку, как говорили русские.

- Мне помешала довольно странная компания русских, - всё-таки продолжил Хиршфельд. – Я не специалист в ваших исследованиях, но почему-то у меня возникло чувство… что они причастны к эксперименту.

- Не понимаю вас, Харальд, - Штиль вновь удивился, теперь искренне. – Как могут быть русские причастны? Через мою лабораторию уже давно не проходят пленные, вы же знаете.

- Мне тоже интересно, каким образом их мог коснуться ваш эксперимент. Может быть, здесь замешан как раз «образец номер один»? Собственно, чтобы всё это выяснить, а уж затем вернуть «образец», я и хочу отправиться обратно.

- Нет, Харальд. Рисковать вами я не могу. Даже ради «образца номер один». Вы слишком ценный кадр. К тому же, вы засвечены! Вас схватит СМЕРШ, как только вы объявитесь!

- Но ведь «образец» это сокровище, вы сами говорили ещё в сорок втором и повторяли два-три месяца назад. Достояние Рейха. Чтобы его вернуть, позволительны любые действия, вплоть до войсковой операции. Я хорошо это помню. Что изменилось за два месяца? «Образец» исчерпал себя и обесценился до ломаного пфеннига?

- Не хотел вас огорчать, Харальд, но… - Штиль вздохнул и сделал вид, что вынужден признаться, - на самом деле вы и сегодня не должны были рисковать. Я давно знаю, где находится «образец». Его контролирует наш агент. Или даже группа агентов, в подробности я не вдаюсь.

- Почему же они не возвращают «образец»?

- Безусловно вернут, - Штиль торопливо кивнул. – Только это надо сделать, не привлекая внимания. Ни русских, ни наших. Вы же понимаете, почему требуется именно такая скрытность. Если поднимется шумиха… по любую сторону от линии фронта… нам несдобровать. Всем!

Харальд не верил Штилю, по-прежнему чуял подвох, но язык всё-таки прикусил. Отто был очень многослойной личностью. Иногда он вел себя как настоящий ученый, одержимый своими идеями, научной истиной, и мучимый жаждой познания, но иногда мог запросто превратиться в типичного офицера СС, циничного, надменного, беспощадного. А чуть позже он вдруг преображался в обывателя-интеллектуала, только и способного, что рассуждать на всякие никчемные темы или философствовать, подражая одному знаменитому уроженцу Кенигсберга. Сегодня фон Штиль собирался показать себя ещё с одной стороны – изобразить делового человека, который добился выдающихся результатов и намерен заставить всех проявить уважение. Даже высоких гостей из Берлина.

Естественно, вскрытые Харальдом неувязки мешали Отто настроиться на триумфально-деловую волну. Вот он и отмахивался, да выдумывал поводы для отсрочки свидания с прежними проблемами.