Почему я должна перенести столько мук, откажется ли после этого от меня Михаэль?

– Что ты собираешься делать? – спросила Триша, когда я ей рассказала, что у меня все признаки беременности. – Может быть, вызовешь мать?

– Мою мать? Я пошла к ней, когда бабушка Катлер настаивала, чтобы я сменила имя, которое мне дали при рождении, на Евгению…

– Евгения?

– Так звали бабушкину сестру, умершую в младенчестве от рахита. Так вот, когда я пожаловалась матери, она почти впала в кому. Малейшее напряжение, и она впадает в панику. Она бесполезна, – добавила я горько, – она мечтает, чтобы исполнялись только ее желания, и все желали ее.

– Хорошо, но ты сообщишь Аллану? Ты не думаешь, что когда зарождается человек, нужно быть осторожной, а он знает об этом несколько больше, ведь он был женат?

Я промолчала, мне было страшно. Михаэль испугается, что рушатся все наши планы… Мое восхождение на Бродвей, наши совместные выступления.

– Возможно, его это и не заинтересует, – жестоко заявила Триша, но тут же смягчилась, – не слишком ли резко я говорю?

– Нет, нет, – возразила я, – он будет заботиться. Он действительно так любит меня, его любовь может ослепить. Ты не думай, он не забывает все от экстаза. Ты, наверное, наслушалась девичьих разговоров о проблемах с парнями, и они правы, для подростковой романтики…

– Ладно, но у тебя нет выбора, ты должна сообщить ему.

– Да, да, конечно, скажу, но только я боюсь, что он расстроится.

– Он должен разделить ответственность, – отчеканила Триша. – Моя мать всегда говорит, танго танцуют вдвоем.

– Да, – кивнула я, нервно теребя медальон, – я знаю.

Это был танец, доставивший мне много проблем.

Глава 10

Запретный плод

По пути на обед я остановилась в холле. – Триша, скажи Агнессе, я побуду здесь, – сказала я. Она взглянула на телефон на столике рядом со мной.

– Ты собираешься позвонить Аллану и рассказать?

– Да. Ты была права. Он должен немедленно все узнать.

Триша, полная любопытства, остановилась в дверях, чтобы послушать разговор, но я не могла позволить ей узнать имя моего абонента.

– Извини, – сказала я, – но я слишком возбуждена, чтобы говорить при свидетелях.

Разочарованная Триша ушла.

Я сняла трубку и никак не решалась набрать номер Михаэля, понимая, что никогда не смогу открыться ему по телефону. Мне нужно было видеть его лицо, чувствовать дыхание, чтобы поверить, когда он успокоит меня. Но что-то подтолкнуло меня, и я набрала номер.

– Михаэль, это я.

– Дон? Ты в порядке? У тебя странный голос.

– Ах нет… или… все прекрасно.

– Все о'кей?

– Михаэль, я… Я хочу видеть тебя сегодня вечером.

– Сегодня вечером? Извини, милая Дон, но у меня деловая встреча с организаторами рандеву на Бродвее, а ты знаешь, что там может произойти, – произнес он, немного задумавшись.

– Нет, Михаэль, – настаивала я. – Когда ты собираешься на обед?

– Примерно через час. Но почему ты не можешь подождать? Почему не можешь сообщить мне в школе?

– Я приеду сейчас. Пожалуйста, подожди меня.

– Дон, что это? Намекни по телефону, нет ли потребности в…

– Я должна видеть тебя. Я должна видеть, Михаэль, пожалуйста…

С минуту он ничего не отвечал.

– Хорошо, приезжай, но через час я должен уехать.