– Вы получаете здесь почту?

– Да, но редко.

– Хорошо, у меня тоже есть немного корреспондентов.

– Гм…, – проговорила она и подняла лампу так, что свет упал на ступени.

– У вас есть электричество? – спросила я, шествуя позади Эмили и чувствуя ужасный холод.

Никаких каминов, похоже здесь нет ни дров, ни угля.

– Мы экономим, электричество слишком дорого.

– Слишком дорого? – удивилась я, мне казалось, что колоссальное богатство бабушки распространяется на всех Катлеров. Почему она не помогает сестрам? Где другая сестра? Я уже собиралась спросить, как вдруг услышала странный гомерический хохот, более подходящий для девушки, чем для пожилой леди.

– Тише, ты идиотка, – прошептала Эмили, свет упал на еще одно бесплотное существо. Это была небольшая старая дама, опиравшаяся о перила. Ее седые волосы были перевиты желтыми лентами в косы. Еще одна лента овивала ее талию, пожилая дама в одежде ребенка. Ее руки дергались, пальцы беспрерывно бегали.

– Привет, – сказала она, когда мы поравнялись.

– Привет, – ответила я. И посмотрела на реакцию Эмили, губы ее сжались еще плотней, уголки опустились.

– Это моя сестра Шарлотта, – сообщила она, – ты можешь называть ее просто Шарлотта. Почему ты не осталась в комнате, как я просила?

– Но я пришла, чтобы встретить племянницу, – промямлила Шарлотта.

Когда она подошла ближе, я смогла разглядеть ее мягкое лицо и голубые глаза. Она выглядела значительно моложе мисс Эмили и бабушки Катлер. Ее улыбка была дружелюбной и простой, улыбкой возбужденной школьницы. Балахон и чулки, составлявшие ее одежду, были порваны. Сквозь дыры виднелись толстые розовые лодыжки.

– Хорошо, ты встретила ее, теперь возвращайся обратно и займись рукоделием, – командным тоном сказала Эмили.

– Я вышиваю, – пояснила Шарлотта, – я делаю очень хорошие полотенца и гобелены. Один из них висит в офисе отца, не правда ли, Эмили?

– Ради Бога, не строй из себя дуру хотя бы сейчас, Шарлотта. Не время говорить о твоих вышивках, иди и работай.

– Я буду счастлива посмотреть на них позже, – успокоила я. Глаза Шарлотты засветились, улыбка расширилась. Она сложила руки вместе.

– Мы проведем чайную церемонию, – воскликнула она.

– Не сегодня, – почти прокричала Эмили, – сейчас слишком поздно. Я покажу Евгении ее комнату, чтобы она могла лечь спать.

– Евгении? Меня зовут не Евгения. Мое имя Дон!

– Сестра мне сообщила, что тебя зовут Евгения. Зачем устраивать истерики? – Эмили пошла дальше.

– Для меня это имеет большое значение, – заявила я, вспомнив то время в гостинице, когда бабушка Катлер требовала, чтобы я приняла имя одной из ее умерших сестер. Она пыталась называть меня так до тех пор, пока я не разведала правду о моем похищении. Теперь, когда у меня начались неприятности, она собиралась воспользоваться положением.

– Пошли, – буркнула Эмили.

– Спокойной ночи, Шарлотта, – сказала я. – Встретимся утром.

– Я полагаю, встретимся, – она снова рассмеялась и развернулась так, что балахон приподнялся. – Я ношу отцовские башмаки.

– Шарлотта! – возмутилась Эмили.

Та прижала балахон руками и испуганно посмотрела на Эмилию. Потом побежала, бессмысленно хохоча.

– Пошли, – еще раз повторила Эмили, оглядываясь вслед Шарлотте.