Loading...
Изменить размер шрифта - +

«Неужели я такое жалкое существо? – подумала Ева. – Неужели замужество превратило меня в идиотку?»

Толстый кот Галахад ткнулся головой ей в руку. Лейтенант Ева Даллас, прослужившая в полиции один­надцать лет, сидела на кровати и баюкала кота, как ребенок, обнимающий плюшевого мишку…

Сколько там на будильнике? Час пятнадцать. Заме­чательно! Не прошло и часа, как она проснулась от соб­ственного крика.

Ева положила кота на кровать, встала и пошла в ван­ную, ковыляя, как старуха. Там она включила холодную воду и смочила лицо. Тем временем увязавшийся сле­дом Галахад терся о ее ноги и мурлыкал.

Она подняла глаза и посмотрела в зеркало. Лицо было таким же бесцветным, как и стекавшая с него во­да. Под усталыми глазами залегли темные круги, тем­но-русые волосы спутались, черты обострились. Рот ка­зался слишком большим, нос тоже…

Интересно, что в ней нашел Рорк?

Конечно, она могла позвонить ему. В Ирландии уже седьмой час утра, а Рорк – типичный жаворонок. Но даже если бы он не спал, ничего хорошего из этого не вышло бы. Рорк сразу различил бы в ее голосе страх, а ей вовсе не хотелось причинять ему лишние беспокой­ства. Если человеку принадлежит половина мира, он дол­жен иметь возможность совершать деловые поездки, не тревожась за жену. Тем более, что эта поездка была не просто деловой. Рорк улетел хоронить друга и вовсе не нуждался в том, чтобы ему добавляли хлопот.

Хотя они никогда не затрагивали эту тему, Ева зна­ла, что Рорк и так сократил свои поездки до минимума. Он прекрасно понимал, что, когда они спали вместе, кошмары мучили ее не так сильно.

Но ничего подобного до сих пор не случалось. Отец никогда не разговаривал с ней после того, как она уби­вала его. Но Ева не сомневалась, что именно эти слова он произнес бы, если бы остался жив.

Конечно, можно было обратиться к великому пси­хологу доктору Мире – украшению нью-йоркской го­родской полиции… Ева задумалась и отвергла эту идею. Нет, нужно помалкивать. Принять душ, взять кота и подняться в кабинет. Они с Галахадом устроятся в рас­кладном кресле и как-нибудь протянут до конца ночи.

Сны, которые снятся под утро, не так страшны.

«Помнишь, что я тебе говорил?» – снова услышала она голос отца.

«Не помню, – думала Ева, залезая под душ и выво­рачивая краны до отказа. – Не помню. И не хочу».

Душ слегка взбодрил ее. Чтобы чувствовать себя не так одиноко, она облачилась в одну из рубашек Рорка, взяла на руки кота – и тут зазвонил стоявший на тум­бочке телефон.

Рорк! У Евы тут же улучшилось настроение. Она по­терлась щекой о голову Галахада и ответила:

– Даллас слушает…

– Срочное сообщение для лейтенанта Евы Даллас.

 

Была глубокая ночь, но кусок тротуара уже оцепили и огородили ящиками с петунией, которые в обычное время стояли по обе стороны парадной двери.

Ева любила петунии, но сейчас их запах показался ей тяжелым и удушливым.

На тротуаре вниз лицом лежала женщина. Судя по ее позе, а также по луже крови под ней, от этого лица мало что осталось. Ева подняла взгляд на величествен­ную серую башню с полукруглыми балконами и сереб­ряными лентами окон. Пока не удастся определить лич­ность погибшей, едва ли они сумеют определить, отку­да она упала. Иди спрыгнула. Или была сброшена.

Ева была уверена только в одном: полет был очень долгий.

– Возьми отпечатки пальцев и проверь их, – велела она помощнице.

Сержант Пибоди опустилась на корточки и достала стандартный химический набор. «У нее хорошие руки и верный глаз», – подумала Ева.

– Попробуй вычислить время смерти, – сказала она.

Быстрый переход