– Он мне позвонил, – хрипло начала она. – Он позвонил мне час назад, и я сразу приехала. Но перед этим я вызвала его личного врача, потому что по его голосу и дыханию было понятно, что он… – Она схватилась за стул, тяжело плюхнулась на него. – Закройте дверь, Колин. Мне надо выпить, найдите мне что-нибудь. Бренди, виски, что угодно.

– Он не пьет. – Колин закрыл дверь и беспомощно огляделся по сторонам. Он шагнул, под ногой захрустело стекло. Помотрев вниз, он увидел на полу кровь.

– Я знаю, но у него всегда что-то есть для других. Вон в том буфете, наверху.

Колин осторожно пробрался к буфету. По дороге ему пришлось раздвигать сломанные стулья, наступать на горы рваной бумаги, фотографий и мотки кинопленки. Одна из дверок буфета была сорвана с петель, а его содержимое валялось на полу. В дальнем углу Колину все-таки удалось найти непочатую бутылку виски и один целый стакан. Он принес все это на стол и сел рядом с Талией.

– Вот, – сказал он. – Только пейте медленно.

Талия сделала глоток, поперхнулась, потом отпила еще. Колин смотрел на ее растрепанные седые волосы, на одежду, явно надетую впопыхах, и видел, что ей не пятьдесят, как он думал раньше, а все шестьдесят, и что она плачет. Он ласково погладил ее по руке.

– Сейчас вам станет лучше. Талия, дать вам что-нибудь еще? Чаю? Сладкого чаю? У вас шок.

– Чаю? Вы шутите. – Щеки Талии слегка порозовели. – У вас есть сигареты? Я знаю, что вы иногда курите.

Колин заколебался, бросил взгляд на ингаляторы Корта, разбросанные по полу среди обрывков бумаг.

– Все в порядке. Томас простит нас, принимая во внимание обстоятельства. Кроме того, его здесь нет.

Колин зажег две сигареты и протянул одну Талии. Та жадно затянулась и снова зарыдала.

– Я думала, он умер, – заговорила она. – Думала, он мертвый. Я вошла, а он лежит на полу прямо здесь. О, черт! – Она сняла очки и безуспешно пыталась утереть слезы. Колин достал носовой платок, дал ей. Она взглянула на его незапятнанную белизну, засмеялась и снова заплакала. – Можно было догадаться, что у вас всегда найдется что-нибудь в этом роде. Вы такой отпетый англичанин, черт бы вас побрал.

– Извините, – сказал Колин. – Я постараюсь исправиться.

Талия улыбнулась и вытерла глаза. Она сделала еще глоток виски и затянулась сигаретой.

– Да нет, с вами вообще-то все в порядке, – наконец произнесла она. – Так думает Томас. И я так думаю – именно поэтому вы сейчас здесь. Я не могла позвонить Марио, потому что он много болтает. На самом деле вы единственный, кто умеет держать язык за зубами.

– Разумеется, я буду нем, как рыба. – Колин посмотрел на разгром, царивший в комнате. – Талия, ради Бога, что здесь произошло? Томас в порядке? Объясните мне!

– Нет, он не в порядке. – Она высморкалась. – Черт, у меня все время трясутся руки. – Она снова пригубила виски. – Он уже давно не в порядке. Астма обостряется, а тут еще другие проблемы – стресс, переутомление, недостаток сна, беспокойство. – Она отвела глаза. – А что здесь произошло сегодня, я не знаю. Я думаю, кто-то сюда ворвался, была драка. У Томаса руки в крови и огромный кровоподтек на лице, но врач говорит, что это не страшно.

– Но он потерял сознание?

– Да, он был в полубессознательном состоянии, не мог говорить. Сильнейший приступ астмы. Такого с ним еще не бывало. – Голос ее оборвался, она сердито смяла сигарету в разбитом блюдце, оказавшемся на столе.