«Успокойся, не будь такой идиоткой», – твердила она себе. Этот страх за сына, естественный, когда он был ребенком, сейчас должен казаться нелепым. Том был взрослым мужчиной, существовали сотни различных причин, по которым он мог не подходить к телефону. Завтра эти страхи будут казаться смехотворными. С этой мыслью она направилась в ванную, посмотрела в зеркало и ужаснулась: на нее смотрело белое лицо с испуганными незнакомыми глазами.

Глядя на плитки черно-белого кафеля, Линдсей вспомнила, как она учила Тома играть в шахматы. Он научился очень быстро и к восьми годам уже без труда ее обыгрывал. Безнадежна, безнадежна, думала Линдсей, наклонившись над раковиной. Природа не наделила ее аналитическим умом, и его отсутствие сказывалось не только в шахматной игре, но и на всей ее жизни. Она всегда слишком рано вводила в игру ферзя, не понимала стратегии атаки пешками, слишком мало внимания уделяла королю, с фатальной неизбежностью теряла слонов и всегда забывала о рокировке. Неумелые атаки, слабая защита, думала она, и в ее сердце поднималась волна горечи. Она не боялась проигрыша, но сейчас речь шла не об игре – в результате ее глупости, неумения предвидеть страдали другие люди.

Она не могла себе этого простить. Она подумала, что должна вернуться к столу, но вместо этого направилась в комнату для гостей. Она кинулась к телефону, потом передумала звонить, уговаривая себя подождать еще немного, и опустилась на кровать прямо в груду сваленных пальто. И вдруг под влиянием внезапного порыва она зарылась лицом в одно из двух похожих пальто. Одно из них принадлежало Колину, другое – Роуленду.

Перед ее мысленным взором предстала картина ее будущего: несмотря на все благие намерения, она будет жить, как жила прежде – рулевой, безуспешно пытающийся проложить правильный курс в безбрежном океане, не теряющий надежды, что когда-нибудь увидит землю.

За спиной Линдсей послышался звук открывающейся двери.

– Извини, Линдсей, я не знал, что ты здесь, – раздался голос Макгира.

Линдсей смущенно выпрямилась и оглянулась.

– Я не хотел тебе мешать, Линдсей. Я пришел за пальто. Мне пора уходить и…

– Ты нисколько не помешал. Я пытаюсь дозвониться Тому. Я ужасно беспокоюсь, а его все нет и нет. Ума не приложу, куда он подевался… – Она говорила торопливо, словно боялась тишины, которая наступит, когда она замолчит.

– Но сейчас ты не звонила.

– Да, ты прав. Я думала…

Роуленд молча взял свое пальто, Линдсей боялась на него смотреть, но чувствовала исходящее от него напряжение. Она боялась, что он заговорит, и в то же время надеялась на это.

– Вчера я ездил в Оксфорд повидаться с Томом, – наконец сказал Роуленд. – Он уехал в Шотландию, так что я его не застал. Линдсей, я поехал туда, потому что у меня была навязчивая идея. Я хотел попросить благословения Тома, прежде чем говорить с тобой. – Он вздохнул и отвел глаза. – Но теперь это не имеет значения.

– Нет, Роуленд, имеет. – Линдсей поднялась и сделала шаг к Макгиру.

– Я не мог больше оставаться там ни секунды, – продолжал он.