|
Надо было срочно приспособиться к новой ситуации… Естественно, что теперь я был скорее склонен поторговать, чем потрахать. А ведь я долго считал, что одно другому не помеха. Джулия никак не могла уразуметь, какого черта я притащился к ней с пачкой книг. Не мог же я объяснить, что все это в целях усовершенствования ее мозгов, которых у нее практически не было, впрочем, она об этом знала и ничуть не тревожилась. Но все равно ей надо было привести себя в порядок, и она оставила меня на несколько минут одного. А я начал просматривать проспект, и он показался мне настолько интересным, что я чуть было не купил эти книги у самого себя. Я наслаждался отрывком из Кольриджа (а ведь он всегда казался мне просто мешком с дерьмом), когда почувствовал, что она подошла ко мне. Но он был так интересен, этот отрывок, что я, пробормотав извинение, так и не поднял головы. Джулия, став на колени на кушетке, тоже начала читать Кольриджа из за моего плеча. Ее трепещущие сиськи коснулись меня, но я был слишком захвачен путешествием по всем разветвлениям Кольриджевых мыслей, чтобы ее вторичные половые признаки отвлекли меня. И вдруг роскошно переплетенный проспект выскочил у меня из рук. Джулия схватила меня за локти и развернула лицом к себе. – Чего ты читаешь эту чушь? – воскликнула она. – Я ни слова не поняла, да и ты, конечно, тоже. Что с тобой? Тебе что, делать нечего? Что то вроде злобно дурацкой улыбки расползлось по ее лицу. Она выглядела как тевтонский ангел, набредший на удачную мысль. Я встал, поднял проспект с полу и спросил ее, как насчет ленча. – Господи, ну и нахал! – проговорила она. – Ты за кого меня, черт бы тебя побрал, принимаешь? Пришлось сказать, что это была просто шутка, но, забравшись к ней за пазуху, поиграв ее правым соском, я осторожно вернул разговор к проблемам питания. – Гляди ка, совсем другой стал, – сказала она. – Не нравится мне, как ты себя ведешь и как разговариваешь. – И она так решительно убрала свою грудь, будто кучу сырого белья в бельевую корзину кинула. – Не забывай, что я замужняя женщина. Представляешь, что Майкл сделает, если застукает тебя? – И ты изменилась, – сказал я, поднимаясь на ноги и принюхиваясь, не потянет ли с кухни кормежкой. Я не мог сейчас думать ни о чем, кроме еды. Сам не знаю, почему вбил себе в голову, что она меня хорошо накормит – могла бы она хоть это для меня сделать, дура набитая. Ради этого стоило поухаживать за ней. И вот я заставил себя мять половинки ее толстого зада, изображая пылкую страсть. Однако не слишком пылкую, чтобы вместо хорошего ленча не засадить на скорую руку. Могу, конечно, отделать ее по быстрому, но только пусть сначала накормит как следует, думал я, попусту кружа вокруг Джулии. – Черт с тобой, накормлю тебя как следует. – Словно книжный червь читает подвернувшуюся страницу, так и она прочла мои мысли. – Отлично! – чуть ли не во весь голос крикнул я. – Чего у тебя там наготовлено? – Пойдем, сам увидишь. – Она провела меня на кухню и распахнула передо мной холодильник. И я увидел. Ветчину, картофельный салат, сардины, холодную свеклу, рисовый пудинг, яблочный джем, сосиски, пикули, маринованный сельдерей, плавленые сырки и какое то особое блюдо, похожее на блевотину под майонезом, – единственное, от которого я бы отказался. – Давай тащи все, – скомандовал я. – А пиво найдется? – Ага, я и горчицу приготовила, – передразнила она меня. – А хлеб? Она взглянула на меня с омерзением. Я проворно вытащил всю снедь из холодильника и поволок на стол. |
