|
– Не бойся, мне не больно… Я хочу так. Я все для тебя сделаю!» Я двигаю его еще глубже, он словно меж створок раковины попадает. Потом я наклонился, стал сосать ее груди, соски мгновенно отвердели. И вдруг она обхватила мою голову и начала исступленно кусать меня: губы, мочки ушей, шею, плечи. «Ты этого хочешь… ты этого хочешь… хочешь… хочешь… – приговаривала она. – Ты этого хочешь… хочешь… хочешь… » – плясали ее губы. В исступлении она чуть ли не взлетала над полом. Потом стон, судорога, дикий, искаженный взгляд, словно по зеркалу, в котором отражалось ее лицо, двинули тяжелым молотком. «Пока не уходи», – пробормотала она, лежа неподвижно. Ноги ее все еще у меня на плечах, а флажок внутри начинает трепыхаться и биться. «Господи, – шепчет она, – опять начинается». Он у меня по прежнему тверд. Припадаю к ее мокрым нижним губам, словно у распутного ангела причащаюсь. Она снова кончила, будто пакет с молоком гармошкой сморщился. А я заводился все больше. Взял ее за ноги, вытянул на полу и устроился между ними. «Теперь, черт побери, не шевелись! – прикрикнул я. – Теперь я тебя по настоящему отделаю». Я двигался в ней медленно и яростно. «А а ах… О о ох… » – клокотало в ней, словно насос втягивал воздух. Я двигался как колесница Джаггернаута , Молох, пропарывающий кусок бумазеи. Органца Фриганца. Страсти Мордасти. Удары, четкие джебы в ритме болеро. Глаза ее обезумели. Она выглядела как слон, ступающий по мячам. Не хватало только хобота, чтоб затрубить. Это была сцена в замедленном темпе. Я изжевал ее губы до лохмотьев. И тут я внезапно вспомнил, как она всегда торопилась под душ. – Вставай! Вставай! – сказал я, рванув ее за руку. – Да мне не надо, – тихо ответила она, взглянув на меня с понимающей улыбкой. – Что это значит? – удивился я. – Мне это незачем… А ты то в порядке? Не хочешь пойти вымыться? В ванной она сообщила, что была у доктора – не у того, у другого. И беспокоиться ей теперь не о чем. – Ну дела, – присвистнул я. Она попудрила мне член, разглаживая его, словно перчатку для примерки, а потом наклонилась и поцеловала. – Боже мой, – вздохнула она, – если бы… – Что «если бы»? – Если бы ты знал, о чем я сейчас думаю. Я отошел на шаг, внимательно посмотрел на нее. – Да я знаю. Наверное, ты меня больше не ненавидишь? – Я никого не ненавижу, – ответила она. – Мне только жалко, что все так случилось. А ведь я могла бы делить тебя… с ней. Ты наверняка голодный, – поспешила она добавить. – Давай я тебе приготовлю что нибудь перед уходом. Но сначала она попудрила лицо, подкрасила губы и взбила волосы небрежно, но чертовски элегантно. Она выглядела такой привлекательной, какой никогда не бывала раньше. Сильное хищное животное. Я ходил по кухне со своим висячим хером и помогал ей готовить холодную закуску. К моему удивлению, она раздобыла бутылку домашнего вина – соседка подарила ей самбуковую настойку. Мы закрыли дверь и включили газ, чтобы было теплее. Господи Иисусе, просто чудо какое то, словно мы с ней снова познакомились только что. Я то и дело подходил к ней, обнимал, целовал ее, а рука трепала в это время хохолок внизу. Никакого неудовольствия. Совсем наоборот: вот я отрываюсь от нее, а она хватает меня за руку, ныряет вниз, припадает ртом к моему члену и сосет его. |
