|
С того дня все пошло как по маслу. Жениться? Конечно, а почему бы и нет? Прямо сейчас. У тебя есть деньги на лицензию? Нет, но я смогу занять. Прекрасно. Я встречу тебя на углу… Мы ехали Гудзоновым туннелем в Хобокен . Там мы решили зарегистрировать брак. Почему в Хобокене? Не могу вспомнить. Может быть, потому что я уже был женат, а может, и по какой нибудь другой причине. Какая разница, Хобокен так Хобокен. По дороге мы немного поцапались. Старая история: она не уверена, что я хочу жениться на ней. Она думает, что я это делаю из снисхождения. За станцию перед Хобокеном она выскочила из поезда. Я кинулся следом. – В чем дело? Ты что, с ума сошла? – Ты меня не любишь. И я за тебя замуж не пойду. – Черт, это уж чересчур! Я сграбастал ее и потащил назад к платформе, втолкнул в вагон и крепко прижал к себе. – Ты сам то уверен, Вэл? Уверен, что хочешь на мне жениться? Я поцеловал ее. – Ну хватит, хватит. Ты прекрасно знаешь, что мы обязательно поженимся. И поезд поехал. Хобокен. Гнусное, унылое место. Городишко более чужой для меня, чем Пекин или Лхаса. Отыскиваем мэрию. Берем двух шалопаев в свидетели. Начинается церемония. Ваше имя? А ваши имена? А его имя? Давно ли знаете этого человека? А этот человек ваш друг? Да, сэр. Где вы его отыскали – на помойной куче? О'кей. Подпишите здесь. Бац! Бац! Поднимите вашу правую руку. Я торжественно обещаю… И пошло и поехало. Все. Вы женаты. Пять долларов, пожалуйста, поцелуйте невесту. Следующий, прошу… Все довольны? Мне плеваться хочется. В поезде… Я беру ее за руку. Нам обоим стыдно и унизительно. – Ты прости меня, Мона… Нам не надо было так все это проделывать. – Все нормально, Вэл. Она совершенно спокойна теперь. Как будто мы только что опустили кого то в землю. – Да нет, не все нормально. Черт бы их побрал! Мне жутко противно. Так не женятся. Я никогда… Тут я осекаюсь. Она смотрит на меня подозрительно. – Что ты хотел сказать? И я вру. Я говорю: – Я никогда не прощу себе, что так все устроил. И замолкаю. Ее губы вздрагивают. – Я не хочу сегодня возвращаться домой, – говорит она. – И я тоже. Молчание. – Я позвоню Ульрику, – сказал я. – Давай пообедаем с ним. – Давай, – смиренно ответила она. В телефонную будку мы забрались оба. Я обнял ее одной рукой. – Ну как, миссис Миллер? Как вы себя чувствуете? Она заплакала. – Алло, алло! Это Ульрик? – Нет, это я, Нед. Оказывается, Ульрика нет дома, он ушел на весь день. – Слушай, Нед, мы только что поженились. – Кто поженился? – Кто кто… Я и Мона, конечно. А ты что думал? А он думал шутить, словно никак не хотел поверить. – Слушай, Нед, это серьезно. Ты, может быть, этого не понимаешь, потому что никогда не женился. Но у нас, знаешь, жуткое настроение. Мона плачет, у меня тоже глаза на мокром месте. Можно зайти к тебе дух перевести? Может, у тебя и выпить найдется? Нед снова рассмеялся. Конечно, приходите. Прямо хоть сейчас. Он ждет, правда, свою милашку Марселу. Но это не важно. Она ему осточертела, слишком уж приставучая. Затрахала его вконец. Давайте приходите скорей, утопим наши печали. – Так, беспокоиться нечего, у Неда деньги есть. Ему придется угостить нас обедом. Догадываюсь, что никому в голову не придет порадовать нас свадебными подарками. Знаешь, когда я женился на Мод, мы некоторые из подарков снесли в ломбард сразу же, на следующий день. А куда нам такая куча ножей и вилок из серебра, правда? – Прошу тебя, Вэл, не надо так говорить. |
