|
– Наверное, тебе не приходило это в голову именно из за твоих, как ты говоришь, успехов. Разве тебя не привлекает что нибудь другое? Ее улыбка показала, сколь наивен мой вопрос. – Ты думаешь, я занимаюсь этим потому, что мне нравится? Я занимаюсь этим потому, что здесь я могу получить больше, чем где нибудь еще. Мне за многое приходится отвечать, и не важно, чем я занимаюсь – лишь бы в конце недели я получала побольше. Но, знаешь, хватит – мне тяжело об этом говорить. Догадываюсь, о чем ты думаешь, но ты ошибаешься: я здесь для каждого – королева. Другие девицы – тупые кретинки, а я беру интеллектом. Ты заметил, что мои поклонники большей частью пожилые мужчины? – Это ты о Джерри говоришь? – Джерри не считается, он – старый друг. Я сменил тему. Лучше не копать слишком глубоко. Но оставалась еще одна вещь, которую мне хотелось выяснить; я постарался подступиться к ней как можно деликатнее. Зачем она тратит свое время на таких лахудр, как Флорри и Ханна? Мара усмехнулась. Зачем? Да это ж ее лучшие подруги! Они обожают ее и многое для нее делают. Когда прижмет, она смело может на них положиться. Та же Ханна, если надо будет, ради Мары заложит свою великолепную челюсть. Кстати, о подругах. Среди них есть шикарная девушка, совершенно другого типа, почти аристократка. Зовут ее Лола, в ней немного негритянской крови, но это совсем незаметно. Вот Лола и есть ее самая любимая подруга и непременно мне понравится. – Так за чем же дело стало? – сразу же вскинулся я. – Давайте встретимся у моего приятеля Ульрика. Тебе он тоже должен понравиться. Это было бы чудесно. Правда, сейчас Лола в отъезде. Она на содержании у богатого обувного фабриканта и не всегда бывает свободна. Но заполучить Лолу было бы очень хорошо – у нее есть своя машина. Можно было бы поехать куда нибудь на природу с ночевкой. Лола умеет держаться, она, правда, немножко заносчива. Это из за своей негритянской крови. Я и виду не должен показать, что знаю об этом. И своему приятелю – ни слова. – Но он то как раз цветных любит. Он от Лолы твоей ошалеет. – Но Лоле это не понравится, – сказала Мара. – Вот увидишь: она совсем белокожая и очень хорошенькая. Никому и в голову не взбредет, что в ней хоть капля черной крови. – Надеюсь, она не слишком ломается? – О, насчет этого не беспокойся. Как только она заведется, ее не остановить. Так что вечер не пройдет впустую, будь уверен. От станции подземки до ее дома мы шли пешком. По дороге остановились под раскидистым деревом и приступили к любви, прижавшись спиной к стволу. Я запустил руку ей под юбку, ее рука шарила по моим брюкам. В этот поздний час вокруг не было ни души, и мне ничего не стоило разложить ее прямо тут же. Моего голубка она уже вытащила наружу, уже раздвинула ноги, чтобы впустить его в свою голубятню, как вдруг на нас с дерева рухнул огромный черный котище, вопя, словно в самую пору охоты. У нас сердца екнули, но кот перепугался еще больше и так вцепился в мой пиджак, что отодрать его не было никакой возможности. Когда мне все таки удалось освободиться, я был весь исцарапан и искусан. Мара дрожала как осиновый лист. Чтобы немного успокоиться, мы отошли в сторонку и улеглись на траву. Но тут ей пришло в голову, что я подхвачу инфекцию и царапины воспалятся. Надо сбегать домой, принести йод и черт знает что еще. В ожидании Мары я остался лежать на траве. Ночь была теплой, я вытянулся на земле и смотрел на звезды. Мимо прошла женщина, но не заметила меня. Мой петушок, обвеваемый легким ласковым ветром, пришел в себя и начал пошевеливаться. |
