|
Но есть и другая сторона дела: он считает, что закон – это вообще чушь. «Не верю я в это», – говорит он, как будто для закона имеет значение, верит в него Генри Миллер или не верит. Однако как только у него возникают трудности, он со всех ног несется ко мне. «Сделай что нибудь, – говорит, – ты же в этом разбираешься». Он может обходиться без законов, так он думает, но будь я проклят, если у него не возникают все время проблемы. Ну и конечно, то, что я трачу на него и силы, и время, ему и в голову никогда не приходит. Я обязан это делать по дружбе, и все тут. Понимаете, о чем я говорю? Никто ему не ответил. В молчании мы продолжали путь. Миновали еще одну утиную ферму. Я спросил себя, а такое ли уж безумие купить уток и поселиться на Лонг Айленде? Где то здесь родился Уолт Уитмен. И, перестав думать об утках, я захотел найти место, где он родился. – А что, если мы взглянем на дом, где родился Уитмен? – подумал я вслух. – Что? – всполошился Макгрегор. – Уолт Уитмен! – крикнул я. – Он родился где то на Лонг Айленде. Поехали туда. – А ты знаешь, где это? – прокричал в ответ Макгрегор. – Нет, но мы спросим у кого нибудь. – Да ну его тогда к черту. Я думал, ты знаешь. А здешний народ понятия не имеет, кто такой Уолт Уитмен. Я и сам знаю о нем только с твоих слов. Он был малость тронутый, да? Ты мне, кажется, говорил, что он был влюблен в кучера омнибуса? Или он был любовником какого то негра? Я больше ничего о нем не могу вспомнить. – Вероятно, он был и с тем, и с другим, – сказал Ульрик, откупоривая бутылку. Мы уже ехали по городской улице. – Бог ты мой, да, кажется, я знаю это место, – сказал Макгрегор. – Куда ж это нас занесло? Мы притормозили у обочины и окликнули прохожего: «Как называется город?» Прохожий ответил. – Ничего себе! – сказал Макгрегор. – То то я смотрю: знакомая свалка. Господи Иисусе, какой великолепный триппер поймал я здесь однажды! Интересно, смогу я найти дом? Мы могли бы подъехать туда – может быть, та прелестная сучка сидит себе на веранде да кофе пьет. Девочка – пальчики оближешь, с виду сущий ангел, а как умела трахаться! Одна из тех ошалелых сучек, которым всегда охота, знаете, у них это так и бросается в глаза, просто в лицо бьет. Я приехал сюда в жуткий проливной дождь. Все оказалось просто великолепно. Муж в отъезде, а у нее свербит под хвостом. Я сейчас стараюсь вспомнить, на чем же я ее подцепил. Знаю, что у меня ушла чертова уйма времени, чтобы уговорить ее пригласить меня к себе. Ну, как бы то ни было, я изумительно провел время – мне никогда раньше не доводилось двое суток не вылезать из постели. Не было даже времени встать и подмыться – вот в чем вся беда. Клянусь, если б вы видели рядом с собой на подушке ее лицо, вы подумали бы, что лежите с Девой Марией. Она кончала по девять раз подряд. А потом говорила: «Давай опять… еще разок. Я испорченная». Забавно? Я и не подумал, что она понимала под этим словом. Но вот через пару дней он у меня начал зудеть, а потом покраснел и распух. Я никак не мог подумать, что поймал на конец. Я решил, что меня укусила блоха. А затем потек гной. Вот это да: от блошиного укуса гноя не бывает. Иду к нашему семейному доктору. «Красота, – говорит он, – где это ты подхватил?» Я рассказываю, а он мне: «Надо сделать анализ крови; это, возможно, и сифилис». – Ну может быть, хватит, – простонала Тесс, – ты что, не можешь говорить о чем нибудь приятном? – Ладно, – ответил Макгрегор, – но ты же не станешь возражать, что с тех пор, как я с тобой, я чист как стеклышко. |
