|
Это его слегка озадачило, он сдвинул фуражку на затылок. – Так вы заведующий отделом. Очень ответственная должность для молодого человека вроде вас. Я думаю, что надо крепко держаться за эту должность, не так ли? И тут перед моими глазами возникли аршинные буквы моей фамилии в завтрашних газетах. Хорошенькую историю состряпают при желании из всего этого репортеры. Пришла пора что то предпринять. – Послушайте, начальник, – сказал я. – Давайте обсудим все спокойно. Я живу совсем рядом – почему бы вам не зайти к нам? Может быть, мы с женой были немного легкомысленны, мы ведь поженились совсем недавно. Мы никогда не будем так себя вести в общественном месте, но ведь было темно и никого не было вокруг… – Ладно, это все мы, может, и уладим, – сказал он. – Так вы, я вижу, не хотите потерять свою работу? – Конечно, не хочу, – согласился я, мучительно соображая сколько у меня имеется в кармане и берет он или нет. Мара копошилась в своей сумочке. – Не надо так суетиться, леди, – произнес он. – Вы ведь знаете что нельзя предлагать взятку должностному лицу. Кстати, если я не слишком назойлив, в какую церковь вы ходите? Я не задумываясь назвал католическую церковь на углу своей улицы. – Так вы из паствы отца О'Мэйли! Что ж вы мне сразу не сказали? Конечно, вы не хотите опозорить свой приход, правильно я понимаю? Я ответил, что если отец О'Мэйли узнает о моем поведении, я этого не переживу. – Вы и венчались у отца О'Мэйли? – Да, свят.. я хотел сказать «начальник». Мы венчались в этом апреле. Я все старался не извлекая их на свет, сосчитать деньги в своем кармане. Получалось не больше четырех долларов. Интересно, сколько же у Мары? Коп зашагал в сторону, и мы пристроились за ним. Вдруг он резко остановился и ткнул куда то вперед своей дубинкой. И так, держа дубинку на весу и кивая головой в одном направлении, он начал тихий монолог о наступающем празднике нашей Матери Богородицы Всепомогающей и тому подобных вещах, левую же руку он вытянул таким образом, что кратчайший путь к выходу из парка лежал как раз мимо нее и воспользоваться этой дорогой зависело от нашей сообразительности и правильного поведения. Мы с Марой поспешили сунуть ему в лапу по нескольку бумажек и, благодаря его за доброту, пулей вылетели на волю. – Думаю, тебе лучше пойти ко мне домой, – сказал я. – Если мы ему дали мало, он может притащиться за доплатой. Я не верю этим грязным ублюдкам. Отец О'Мэйли, дерьмо! Мы поспешили домой и заперлись там. Мара никак не могла унять дрожь. Я отыскал на кухне немного портвейна. – Теперь только не хватало, – сказал я, отхлебнув портвейна, – чтобы Мод вернулась домой и застала нас. – А она и вправду может вернуться? – Один Бог ведает, что она может. – Я думаю, мне лучше спать внизу. Мне будет не по себе в ее постели. Мы покончили с вином, разделись. Мара пошла в ванную, накинув шелковое кимоно Мод.Я вздрогнул, увидев ее в облачении моей жены. – Я твоя жена, правда? – сказала она, обняв меня, и я пришел в восторг от этих слов. А она двинулась по комнате, производя осмотр. – Где же ты пишешь? – спросила она. – За этим столиком? Я кивнул в подтверждение. – Тебе нужны большой стол и своя собственная комнат.а Какты умудряешься здесь писать? – У меня наверху большой письменный стол. – Где? В спальне? – Нет, в гостиной. Но там на редкость мрачно. Хочешь взглянуть? – Нет, – решительно отказалась она. |
