– Не провёл, – сделал я закономерный вывод.

– Скажу больше: он не встал из за стола, где мы его и нашли. Это здание занесло песком, места там засушливые, почти пустыня. Только поэтому дневник и сохранился. А вместе с дневником нашлось нечто, вроде пособия, то самое, где объяснялось, для чего служат артефакты и как проводить обряды с целью получить силу.

– И что было дальше?

– Дальше мы всё подробно записали, отсняли все документы (до сих пор себя за это хвалю), часть находок привезли в Университет, а оттуда собирались отправить в Москву. Беда была в том, что почти все документы были написаны на латыни, а латынь в совершенстве знал только один из нас: глава экспедиции профессор Родион Иванович Трескин. Он проявил самое живое внимание к дневнику и особенно, к инструкции по использованию артефактов. На досуге он постоянно читал, стараясь, видимо, выучить наизусть.

– А артефакты вы тоже нашли?

– Разумеется, двадцать один, они лежали в особом сундуке, тот от времени рассыпался в хлам, а предметы отчего то выглядели, как новые. Мы даже заподозрили подделку позднего времени. Так вот, поначалу это попахивало сенсацией, но, после первых публикаций шумиха отчего то заглохла. Зато с нами связался Ватикан. Время тогда было интересное, как раз Союз распался, границы открылись. Так вот, те самые попы, и как бы не сам папа Римский, связались с нами и попросили показать находки им, мол, у них есть дополнительная информация. Да только они опоздали. За день до того, как к нам должен был прибыть посланник от Святого Престола, в хранилище Университета случилась кража.

– Трескин?

– Подумали на него сразу, дело в том, что он имел доступ к хранилищу, в тот вечер ушёл с работы поздно и имел при себе большой мешок. Пропали все предметы и записи, всё, что найдено нами в экспедиции. К счастью, остались фотокопии. Как положено, завели уголовное дело, да только фигурант пропал. С тех пор никто его не видел, он не приходил на работу, не появлялся и дома. Жена говорила, что он приходил ещё два раза в её отсутствие, из квартиры пропали некоторые вещи и книги. Искать его не стали.

– Почему?

– Тут следует оговориться, Родион Иванович был уже очень стар, он родился в тысяча девятьсот двенадцатом году, надо отдать ему должное, в восемьдесят лет отправиться в такую даль. Но он был неизлечимо болен, состояние его быстро ухудшалось, настолько, что жить ему оставалось, по прикидкам врачей, от полугода до года.

– И он решил…

– Именно, видимо, близкая смерть настолько изменила его сознание, что он готов был хвататься за соломинку. А соломинка была непростая. Чуть позже его объявили в розыск. После того, как обнаружили три истерзанных трупа за городом и следы магического ритуала. Там сохранились его отпечатки пальцев. Трупы, надо полагать, были не первые, но других просто не нашли.

– Так, а Ватикан тут причём?

– В университет прибыли люди от папы, собрали всех участников экспедиции и долго беседовали. Сначала просто выясняли обстоятельства. Потом, по какой то причине выбрав меня, побеседовали предметно. Сказали, что дело дрянь, что скоро начнутся убийства, что нужно любой ценой остановить Трескина, и, чем дальше с этим затягивать, тем труднее будет с ним справиться.

– А вы?

– А я отказался, решил, что попы просто свихнулись, нет ведь никакой магии, а Трескин просто свихнулся на старости лет и решил от мира уйти.