— И зря. Видишь, какая петрушка?

— Как не видеть, Петрович? Втянули нас в авантюру, подонки!

— Как вылазить-то будешь?

— Не мы одни. Поддержка с самой, что ни на есть верхотуры шла. Кто бы устоял? Поэтому я особенно и не нервничаю. Ничего такого мы им не поставили, все в рамках закона. Ни газов, ни взрывчатки.

— Квартиры, производственные помещения, склады, гаражи?

— Мелочи жизни. Обычная риэлтрская деятельность, а уж что они там делали, не наша забота.

— Не наша, — согласился Смирнов. — А чего делали, скоро узнаем. Помещения-то опечатаны, главный японец задержан.

— Асахара?.. Я его и в глаза не видал.

— Ты, может, и не видал, а Прокопыч, полагаю, общался… Но я не про Асахару. В Москве его человек всем заправлял.

— Нас это не колышет. К политике отношения не имеем. В терактах, сам понимаешь, участия не принимали. Кое-что, не отрицаю, поимели на посредничестве, но на то и коммерция.

— Ленин верно сказал: заплати капиталисту за веревку, он сам на ней и повесится.

— Ты это брось. Пора отвыкать от ссылок на классика.

— Чья бы корова… Ты уж прости, Николаич, но не тебе говорить, марксист-теоретик, — Валентин Петрович чувствовал, что вот-вот сорвется. Корнилов и Всесвятский на многое заставили его взглянуть другими глазами. Он и без них догадывался, что у заправил «Регента» рыльце в пушку, но одно дело догадываться, иное — знать. Особенно впечатляли масштабы. — Лучше скажи, что тебе про «Атман» известно?

— Какой еще «Атман»? Первый раз слышу.

— Лига последнего просветления, что ли…

— Понятия не имею. Клянусь здоровьем детей.

Дети — сын и дочь — у Кидина были взрослые и давно жили отдельно но, похоже, что он не лукавил.

— Есть сведения, что «АУМ» в «Атман» преобразовался.

— Скажи-ка, Петрович, ты своим умом до всего дошел или дружки просветили. Из МУРа? ФСБ?.. Сижу, понимаешь, как перед следователем! Что за манера?

— Ты это зря, насчет следователя. Я разобраться хочу. Понять, как глубоко увязли… Кстати, ты почему к Корнилову не сходил?

— На кой он мне, твой Корнилов?

— Между прочим, зря. Или повестки ждешь?

— Я? Повестки?.. Окстись! Руки коротки.

— Напрасно так думаешь. Еще неизвестно, как оно обернется. Ты хоть знаешь, что в банке бандитские деньги крутятся? Из общака!

— Ты, парень, совсем сдурел? Или дружки запугали?

— Никто меня не запугивал, но на твоем месте я бы поинтересовался кое-какими счетами.

— Личность вкладчика меня не касается. Если милиция проявляет интерес, милости просим, но только с постановлением прокурора… Ишь ты, бандитские деньги! На них не написано… Я вполне допускаю, что теневые структуры отмывают через нас капитал. Но где, спрашивается, этого нет? Думаешь, в Центробанке?.. Вот наступит когда-нибудь нормальная жизнь, будет нормальная милиция, прокуратура, тогда и в банках станут принюхиваться. И то навряд ли. Деньги штука особая. Не для брезгливых. Швейцарские гномы, и те особо носом не крутят, когда подвернется жирный кусок… Можешь быть спокоен: заведомо грязными делами не занимаюсь. Я, как все. Но чтоб тебе не думалось, бери картотеку, изучай, просвечивай, — Кидин прошел к большому сейфу возле двери, ведущей в личную комнату, вставил ключ и набрал шифр. — Прошу, — он распахнул массивную дверцу. — И парней твоих подкормить не возражаю. Пусть займутся контрактами.