– А на предельном режиме?

– Минут за сорок. Не дольше вертолета.

– Это я не вам, Корнхилл. – Рослов снова говорил в телефонную трубку: – Через десять минут мы с Бобом Смайли выезжаем на остров. Тревога может быть ложной, и не стоит вызывать пожарных, пока еще нет пожара. Но если еще через сорок минут вы не получите от меня сообщения с острова, поднимайте вертолеты.

– Хорошо. – Корнхилл даже не пытался спорить: волнение Рослова передалось и ему. – Я засекаю время: через пятьдесят минут – общая тревога.

Рослов швырнул трубку на рычаг и бросился к выходу. Через несколько минут бешеной автогонки они затормозили у причала, где на волнах покачивался – гордость Смайли – новый гоночный катер, оснащенный двумя мощными двигателями.

Смайли сразу же дал полный газ. Катер прыгнул вперед и, высоко задрав нос, рванулся в ночь мимо габаритных огней катеров и яхт, мимо скупо освещенного волнореза, далеко выдвинутого в океан. На приборной доске светились компас, спидометр со стрелкой, дрожащей около цифры 190, и часы‑хронометр, минутная стрелка которых казалась Рослову часовой.

Смайли выжимал из своих двух двигателей всю их проектную мощность, и скорость стала физически ощутимой: даже на мелкой океанской зыби – ветра не было – катер то и дело подбрасывало на метр или полтора. За кормой, заметная даже в темноте, белела клинообразная пенная струя, подобная следу реактивного самолета.

Смайли знал свой катер и точно рассчитал время. Ровно через сорок минут, приглушив двигатели, он ввел его в бухту, еле отыскав ее в темноте: прожектор почему‑то не горел. Рослов поспешил на берег и тут же упал, споткнувшись на что‑то мягкое и неподвижное. Фонарик Смайли выхватил из темноты черный полицейский мундир и большое кровавое пятно на белом коралле.

– Ножом в спину… – Смайли повел фонариком по берегу бухты и заметил пришвартованную в стороне шлюпку. – Они здесь, – шепнул он.

– Кто? – не понял Рослов.

– Гости. Видишь, часового убили? А ну‑ка посвети. – Смайли передал фонарь Рослову, спустился к шлюпке, вынул весла и бросил их в воду. – Обратно ладонями придется грести, – засмеялся он, вернувшись на берег.

А Рослов отметил про себя: если здесь весельная шлюпка, то, значит, где‑то поблизости базовое судно. До острова на веслах даже из Гамильтона не дойти. Но он тут же забыл об этом – внимание отвлекли три освещенных окна в конференц‑зале. Там была Янина. Рослов сразу увидел ее у стола с магнитофоном, а перед ней массивного тяжеловеса в синей морской фуфайке.

– Трэси… – прошептал Смайли. – Все‑таки добрался до Селесты.

– До острова, – процедил сквозь зубы Рослов, – не до Селесты.

– Ты уверен?

– Видишь, оба молчат. И люди у дверей молчат. Явно ждут чего‑то. Значит, Селеста еще не откликнулся. Иначе Янина бы говорила. Посмотри, даже губы не шевелятся.

– Что будем делать? – спросил Смайли, оглянувшись.

Никого поблизости не было, но в темноте поодаль слышались чьи‑то негромкие шаги. Кто‑то молча прохаживался по склону за «переговорной».

– У тебя есть оружие? – снова спросил Смайли.

– Конечно нет.

– У меня «беретта». Семь зарядов. Но они тоже будут стрелять. Надо выбрать позицию.

– Погоди, – нетерпеливо оборвал его Рослов, – кажется, я что‑то придумал.

Определенного плана у него не было. Одна идея – бредовая, почти неосуществимая, один шанс из тысячи, а он хотел поймать этот шанс, выловить, как золотую рыбку из моря. И нужно было только сплести невод, чтоб не ушла эта рыбка, не ускользнула, и он плел его, обдумывал свою безумную – куда там Нильсу Бору! – идею, напряженно обдумывал и когда они оба старались идти как можно тише, и когда стояли у полуоткрытой двери в «переговорную».