Изменить размер шрифта - +
Можно сказать, что я участвовала в проекте ЦРУ. Куда проще, чем ваше нагромождение лжи.

Папа снял шляпу и провел пальцами по седеющим волосам.

– Вы не должны забывать, ребята, что о ваших исчезновениях сообщали в новостях. К счастью для нас, лишь в местных. Другими словами, было три исчезновения, произошедших в разное время и в разных местах. Точнее, четыре, если считать Марко. Теперь же вы все трое оказываетесь вместе. До этого момента никто не связывал ваши исчезновения в одну цепочку. Поэтому для нас главное – это разработать правдоподобные истории, чтобы оставить все случившееся на уровне местных новостей.

– Никакой огласки, – согласилась Эли. – Никаких снимков в сети и сообщений в соцсетях.

Отец кивнул.

– Попросите – настойчиво – ваших друзей не болтать. Пусть все останется в узком кругу.

– Обещаю не рассказывать о случившемся своим корешам из «плохой компании», – влез Касс.

– Секретность, слаженность и действие – только так мы сможем справиться с вашей генетической проблемой, – подытожил папа.

Мы промолчали. Нам троим приходилось прилагать все наши силы, чтобы не заострять внимания на огромном жирном воображаемом слоне с черной надписью «С 14-летием!» и черепом под ней на его боку.

– Мы можем больше никогда не увидеться, – произнесла Эли тихим, слабым, совсем не похожим на нее тоном.

– Я скорее умру, чем позволю этому случиться, – с суровым лицом и с твердостью и яростью во взгляде заявил папа. – Я не буду знать ни сна ни отдыха, пока моя компания не найдет способ исцеления.

– А если она не найдет? – спросил я.

Папа бросил на меня свой коронный «я-тебя-когда-нибудь-подводил?» взгляд.

– Ты знаешь семейный девиз Маккинли. Еще ничего не кончено…

– Пока не запоет толстая дама. – Я невольно улыбнулся. У семьи Маккинли было с дюжину девизов, и этот был один из любимейших отца.

– Ла-ла-ла, – с улыбкой пропела Эли.

Папа расхохотался.

– Прости, Эли, ты не подходишь под описание.

Касс, довольно долго молчавший, тихо спросил:

– Мистер Маккинли? Насчет седьмого пункта…

Папа тепло улыбнулся.

– Вот об этом нам точно не стоит беспокоиться. Потому что в чем-чем, а в этом я уверен на все сто процентов.

 

Враг интересного

 

– Всегда ненавидел этот сериал, – откликнулся Касс с верхней полки кровати.

– Какой сериал? – не понял я.

– «Клан Сопрано», – пояснил Касс. – В моей последней приемной семье им засматривались все семнадцать лет, что я провел у них. Ну, это мне казалось, что это длилось аж семнадцать лет.

– Нет, я про толстую даму, – сказал я. – Это она олицетворяет сопрано, оперную певицу. Смысл этой фразы в том, что опера не закончится, пока оперная дива не возьмет свою высочайшую ноту.

– А, – сообразил Касс. – А если она не толстая? Опера продолжится?

– Это стереотип! – воскликнул я.

Касс, что-то проворчав, сел, свесив ноги с края кровати.

– Стереотипы я тоже ненавижу.

После нашего возвращения Касс напоминал тринадцатилетнюю кудрявую версию доктора Джекилла и мистера Хайда. Половину времени он был полон жизни и не уставал уже бессчетное количество раз благодарить папу за то, что тот согласился его усыновить. В остальное время все его мысли были сосредоточены на… оставшемся у нас времени.

Быстрый переход
Мы в Instagram