— Как его имя?

— Он тот, к кому благоволил Атон. Его зовут Кхнатон.

Марк провел рукавом по губам. Он изо всех сил старался держать себя в руках, чтобы не разрушить все одним неосторожным словом. Женщина казалась такой хрупкой, такой ранимой, а связь между ними была не надежнее паутины.

— Другие могут тебя видеть?

— Нет.

— Могут они тебя слышать?

— Нет.

— Почему?

— Не знаю, Дэвисон. Ты для меня не меньшая загадка, чем я для тебя.

— В каком времени ты живешь?

— Во времени настоящего момента.

— Это твое будущее или мое прошлое?

— Не знаю.

Марк не знал, потерял ли он рассудок или он только спал. «Я разговариваю с галлюцинацией.»

— Ты что-нибудь знаешь обо мне?

— Нет.

— Я ищу гробницу. Ты знаешь, где она находится?

— Т-с! — Нефертити подняла молочно-белую руку и поднесла ее к щеке. — Там кто-то идет.

Марк огляделся. В лагере было темно и тихо.

— Мы одни.

— Нет, мой дорогой, здесь кто-то есть. Мне нужно идти. Но я приду опять, Дэвисон. Слушай старуху…

Он все еще смотрел на нее, когда она исчезла, и сияние, исходящее от нее, постепенно померкло, подобно угасающей звезде. Теперь Марк услышал шорох за спиной. Он вскочил и увидел, что к нему приближается Самира. Когда между ними было уже несколько шагов, она остановилась, ее глаза сверкнули в темноте.

— Что это было? — спросил он по-арабски. — Объясни мне.

— Началось, господин. Теперь вы должны действовать быстро.

— Я спал? Она всего лишь плод моего воображения или я постепенно схожу с ума?

— Время пришло, господин. Борьба скоро начнется. Нам нужно спешить! — Ночной ветер развевал ее черный наряд. — Сейчас вы должны следовать за мной, господин.

— Куда?

— Я должна вам кое-что показать.

Прежде чем он успел задать ей еще какой-нибудь вопрос, старуха отвернулась от него и зашаркала по песку.

Марк в растерянности последовал за ней.

Самира вела его вверх по Королевскому Вади — она семенила впереди. Полная луна и звезды освещали им путь, но все равно был ужасно темно, и Марку приходилось поторапливаться, чтобы не потерять ее из виду. Трижды — один раз даже на коптском — он крикнул ей, чтобы она остановилась, но Самира, казалось, его совсем не слышала. Она без устали шагала вверх по Вади, то и дело спотыкаясь о камни, но не обращая на это никакого внимания.

Воздух становился все холоднее. Они свернули в узкое ущелье, которое уходило в сторону от Вади недалеко от Царской гробницы. Голые стены скал устрашающе обступили их. Марк последовал примеру старухи и с двух сторон уперся руками в скалы, чтобы не потерять равновесия.

Эта глубокая расселина начинала круто подниматься в гору и местами была настолько опасной, что Марку и Самире приходилось ползти на четвереньках. Насквозь пропитанная потом рубашка Марка ледяным саваном облепила его тело. Он дышал часто и отрывисто. Старая феллаха неустанно продвигалась вперед. Она проворно карабкалась по скалам, ни разу даже не взглянув назад.

Это был долгий, опасный подъем, и когда они наконец добрались до находящегося наверху пустынного плато, Марк опустился на колени и стал судорожно глотать воздух. Сильный, резкий ветер проносился над ним, и от холода было трудно дышать. Когда Марк провел рукой по лицу, он заметил, что его ладонь расцарапана и кровоточит.

Самира, которая тоже пыталась отдышаться и при этом шаталась так, что Марк было подумал: ей пришел конец, — все же настойчиво продолжила свой путь.