Алексис хрипло рассмеялась и начала заигрывать с ним.

— Ну пойдем же, Марк, не хочешь же мне сказать, что ты об этом ни разу не думал. Я ведь заметила, как ты на меня смотришь. Неужели ты этого не хочешь?

— Миссис Холстид…

Она поставила свой стакан и опустилась рядом с ним на кровать. Положив руку ему на бедро, Алексис продолжала:

— Мой муж спит, а мистер Фэрмер у себя в лаборатории. Марк, ты первый мужчина, который меня возбуждает.

Марк изо всех сил сопротивлялся дурманящему запаху гардении, блеску ее глаз и прикосновению упругой груди к его руке.

— Давай попробуем, — шептала она. — Я сделаю все, что ты захочешь.

Ее теплое влажное дыхание касалось его лица. Ее рука медленно скользила вверх по его ноге.

— Послушайте, Алексис…

Свободной рукой она начала расстегивать свою блузку.

— Пойдемте, я провожу вас до вашей палатки.

— Там у нас ничего не получится. — Она касалась губами его уха. — Марк, ну скажи, что ты этого хочешь.

Она уже расстегнула блузку, обнажив свою красивую грудь. Марк провел рукой по ее пышным волосам.

— Да, — прошептал он и поцеловал ее в губы.

Алексис набросилась на него с необузданной страстью. Она обхватила рукой его шею, жадно раскрыла рот и с такой силой впилась в его губы, что он едва мог дышать. Коснувшись рукой ее груди, Марк застонал. Он начал гладить и ласкать ее, а когда он сдавил пальцами ее твердые соски, Алексис тоже застонала. Когда они ложились на кровать, Марк случайно задел босой ногой бутылку бурбона. Она опрокинулась, и дорогое виски пролилось на пол.

— Черт! — прошипел он. Высвободившись из ее объятий, он наклонился к бутылке. Тут его взгляд случайно остановился на железном ящике, в котором хранился дневник Рамсгейта, и несколько мгновений он как загипнотизированный смотрел на него.

18 июля 1881 г.

Моя бедная Аманда совсем обезумела! Она делает бесстыдные попытки сблизиться с сэром Робертом! Моя Аманда, образец добродетели и целомудрия, теперь предлагает себя сэру Роберту! Какими чарами она околдована?

Со смешанным чувством ужаса и отвращения он поднял голову и ошарашенно уставился на Алексис.

— В чем дело? — едва слышно прошептала Алексис, лежа с полузакрытыми глазами и протягивая к нему руки.

— Миссис Холстид, — сказал он и, покачиваясь, встал. — Нам не следует этого делать. Вам лучше вернуться в свою палатку.

— О, Марк, Марк! — Она протягивала к нему руки. — Чего ты хочешь? Скажи только, и я все сделаю.

— Мне не следовало допускать, чтобы это зашло так далеко. Я провожу вас обратно.

— Ты хочешь, чтобы я взяла его в рот? Так ведь?

Марк схватил ее за руку и резко поднял с кровати:

— Миссис Холстид!

Он схватил ее за плечи и начал трясти, но она лишь сонно улыбалась.

— Алексис! Пойдемте, разрешите мне вас проводить! Послушайте, я не знаю, какие таблетки вы приняли, прежде чем прийти сюда, но в том, что ситуация вышла из-под контроля, есть и моя вина.

— Ты не понимаешь меня! — прокричала Алексис решительно. — Она противостоит мне, она не разрешает мне говорить с тобой! Конец близок, Дэвисон, я должна поведать тебе тайну вечной жизни!

Марк поспешно застегнул ее блузку и попытался отвести ее к выходу, но она упиралась.

— Ты глупец, Дэвисон! Слушай меня! Я знаю тайны! Ты должен поспешить, время уходит! Но она… но я… — Алексис удивленно посмотрела на него и, как пьяная, затрясла головой.