— Фу! — пробурчал Рон, когда они прошли около тридцати метров. — Ну и запах! Меня уже тошнит!

— Этому воздуху три тысячи лет. Последними, кто им дышал, были жрецы Амона.

Рон осветил неровные стены.

— Странно, Марк. Никаких рисунков, никаких надписей, ничего. Как ты думаешь, насколько глубоко в гору уходит этот туннель?

Марк не ответил. У него неприятно сосало под ложечкой. Впереди простиралась темнота.

— Эй, — Рон попытался сострить, — тебе не кажется, что мы так и будем идти все дальше и дальше, пока наконец не упремся в другую дверь, а когда мы ее откроем, на нас уставится удивленная толпа китайцев…

Внезапно Марк остановился и вытянул вперед руку, чтобы за что-нибудь ухватиться.

— Что случилось?

— Мне кажется, мы дошли до конца.

Марк посветил вниз и увидел, что носки его сапог нависают над пустотой. Перед ним лежала таинственная пропасть.

— Посвети мне через плечо, — тихо сказал Марк, присев на корточки. — Посмотрим, что там внизу.

Два луча заскользили по чистому каменному полу, по гладким белым стенам и по неровному, грубому потолку. Тридцатиметровый туннель здесь обрывался. Внизу находилось небольшое пустое помещение.

— Похоже, здесь нам ничего не светит, — вздохнул Рон, сжимая фонарик в дрожащей руке.

— Как знать. Видишь вон там, напротив?

На другом конце комнаты в оштукатуренной стене виднелась еще одна каменная дверь. Она, казалось, была прикрыта в большой спешке.

— Нам нужна лестница, лампы и инструменты.

Марк обернулся к другу:

— Бьюсь об заклад, за этой дверью лежит тот, кого мы ищем.

Никто даже не притронулся к еде. Они не чувствовали голода, да и приготовленное на скорую руку жаркое Абдулы выглядело не очень-то аппетитно.

— Итак, — начал Марк, — окончательное решение остается за вами.

Бледный как мел представитель министерства по охране древностей не отрывал глаз от своего чая и не торопился с ответом.

Марк переглянулся с Жасминой, она молча покачала головой. Затем он продолжил:

— Нас больше ничто не задерживает, Хасим. Инструменты лежат наготове. Единственное, чего нам еще не хватает, так это вашего разрешения открыть дверь.

Хасиму ель-Шейхли в последний момент пришлось отложить свою поездку в Эль-Тиль, где он собирался связаться по телефону с министерством. Вскоре после возвращения группы из каньона ему снова стало совсем плохо, и Жасмине опять пришлось сделать ему укол, чтобы хоть как-то облегчить его страдания. И вот теперь, когда он, дрожащий и слабый, сидел в общей палатке и чувствовал на себе нетерпеливые взгляды нескольких пар глаз, молодой несчастный египтянин мечтал лишь об одном — лечь в постель и спокойно умереть.

— Это… — начал он слабым голосом, — непростое решение. Мое начальство должно было бы быть уже здесь. Они не разрешили бы открыть даже первую дверь.

Марк понимал, в каком затруднительном положении находился несчастный Хасим: в его теперешнем состоянии он, конечно же, был бы отстранен от этой работы, и ему пришлось бы покинуть раскопки. Но он постоянно надеялся, что ему скоро станет лучше, и поэтому оттягивал свой разговор с начальством. Теперь решение оставалось за ним. Марк сказал:

— Давайте сейчас же поедем в Эль-Тиль и оттуда позвоним.

Хасим задумчиво покачал головой:

— Всем известно, как работают деревенские телефоны. Нам придется ждать несколько часов, прежде чем нас соединят. Я не могу… доктор Дэвисон, я очень устал, пожалуйста, дайте мне поспать.

— Хасим, чтобы продолжить работу и открыть гробницу, нам необходимо официальное разрешение.