В помещении не было света, за исключением крохотного ночника, горящего в углу. Рядом с лампой стояла кровать. На ней лицом к стенке лежал парень.

– Живой! – Кирьянов нащупал у него пульс и повернул на спину.

– Вов, это Ваня, – узнала я парнишку.

– Ничего себе! Кто это? – в дверном проеме показалась голова испуганного охранника.

– Хотите сказать, вы не знали об этом? – спросила я его.

– Конечно, нет.

– А вы как это объясните? – обратился Кирьянов к ректору, которого, как оказалось, уже и след простыл.

– Разыщите его, он не должен был далеко уйти, – крикнул Володя ребятам. – И «скорую» вызывайте. Похоже, парень под действием тех же лекарств, что и девушки. Но ему повезло больше, чем им.

Пока мы ждали «скорую», к нам подошел один из ребят и сказал, что ректора остановили на автостоянке, когда тот садился в свой автомобиль. Он пытался уехать.

Отправив Ваню в больницу, мы поднялись в кабинет ректора, чтобы опросить несостоявшегося беглеца.

– Куда же вы так торопились, Кирилл Владимирович? – начал разговор Кирьянов, садясь в кресло перед столом ректора.

– Я ничего говорить не буду без своего адвоката. Вот только пока дозвониться до него не могу.

– Вы и не дозвонитесь, он у нас в отделе.

Я поняла, что это тот самый адвокат, которого мы задержали.

– Так, может, объясните, как в подвале государственного учреждения оказался прикованным к кровати молодой парень, которого ищут родные? – вмешался Кирьянов.

– Я тут ни при чем. Это помещение у нас арендуют.

– Кто?

Семеренко сначала помолчал, но потом все-таки выдавил из себя несколько слов:

– Все бумаги у нашего юриста. Вуз не несет ответственности за то, что делают арендаторы.

– Где сейчас ваш юрист? – уточнил Володя.

– По-видимому, по пути на работу. Еще рано.

– Позвоните ей, пожалуйста, пусть поторопится, – попросил ректора Кирьянов.

Юрист Кира Семеновна подъехала в университет через полчаса. По документам оказалось, что подвальное помещение арендовала фирма, занимающаяся поставкой канцелярских принадлежностей. Аренда была проплачена на год вперед. На договоре стояла подпись некоего Максима Ивановича Василевского. Но по правоохранительной базе в Тарасове жил только один человек с такими данными. Но он умер три года назад в возрасте девяноста восьми лет.

– Вы видели его? – спросил юриста Кирьянов.

– Разумеется. Мы же подписывали договор, – самоуверенно ответила она.

– Сможете описать его?

– На вид ему не больше тридцати. Высокий, черные вьющиеся волосы. В очках.

– Под это описание подойдет каждый четвертый житель Тарасова, – разочарованно пробубнил Володя.

– Это все, что я могу сказать, – развела руками Кира Семеновна.

– Мне нужен телефон, который он указал в договоре.

– Вот, пожалуйста, – юрист дала Володе переписать номер.

Но, как он и предположил, телефон был отключен. Фиктивная фирма и подставной руководитель. Не удивлюсь, если в роли директора выступал Филипп. Уж больно похож по описанию.

– Это не он? – на всякий случай показала я Кире Семеновне фото Филиппа.

Женщина на секунду смолкла.

– Он, – утвердительно кивнула она. – Но только на этом снимке он без очков.