– В нашей клинике не было таких помещений. Вы что-то путаете.

– Вы, конечно, будете отрицать, ведь перед отъездом вычистили там все, не оставив следов.

– Вы правы, когда мы уезжали, то наняли для уборки клининговую компанию, чтобы после себя помещение оставить чистым.

– Но здание под снос, зачем его мыть? По-моему, это бессмысленно, – спросила я Семеренко.

– Бессмысленно держать меня тут, не имея весомых доказательств.

– Почему же вы сбежали со своим сыном сразу после того, как мы обнаружили похищенных девушек в Климовке?

– Хотел провести с ним больше времени. С похищенными девушками это никак не связано.

– Дом в Климовке строили вы?

– У меня нет там дома.

– Тогда как вы объясните, что мы нашли фирму, которая строила этот коттедж? Все документы подписаны вами, оплата за их услуги производилась с вашей банковской карты, – Кирьянов разложил перед ним ксерокопии чеков и документов.

– Повторю: это не мой дом.

– Да, по документам собственником числитесь не вы, а ваш племянник. Но он утверждает, что вы его попросили записать дом на себя и даже заплатили ему за это немалую сумму. Зачем?

– Не понимаю, для чего мне это было нужно?

– Наверное, чтобы прятать там людей. И получать за это деньги. В этом доме мы нашли пропавших семь лет назад девушек. Они сейчас в больнице и уже дали свои первые показания. У нас также есть признание человека, который на вас работал.

– А доказательства моих злодеяний у вас есть?

– Мы работаем над этим. Нам также нужно знать о третьем месте, где вы прячете людей.

– Не понимаю, о чем вы. Проверьте мою клинику. Мы недавно переехали в новое здание. Там нет никаких подвалов. Все абсолютно законно. Пациентов лечат, согласно их диагнозам. А что касается каких-то там пропавших девушек, я понятия не имею, о чем вы. Вы нашли их в доме Матвея. С него и спрашивайте. И да – я оплачивал строителей, потому что сначала хотел этот дом для себя, но потом подарил его племяннику.

– Может быть, вы подарили его приемному сыну?

– Нет, племяннику, – продолжал настаивать на своем главврач.

– Мы были в новом помещении клиники. Действительно, там все законно. Потому что никаких подвалов в этом здании не предусмотрено. С этим у вас вышла заминка. Поэтому и развезли своих неучтенных пациентов по разным точкам. Две из них мы обнаружили. Осталась третья. И вы не выйдете отсюда, пока не скажете мне адрес, – Кирьянов ударил по столу кулаком.

– Подполковник, вы ходите вокруг да около. Нет у вас доказательств. Поэтому либо арестовывайте меня, либо отпускайте.

– По закону я имею право арестовать вас на двое суток до выяснения новых обстоятельств.

– Тогда, если у вас ко мне больше нет вопросов, отведите меня в камеру. Я устал, хочу отдохнуть. Возраст, понимаете ли.

– У меня есть вопрос, – вмешалась я в допрос. – Константин Владимирович, кто сейчас ездит за рулем вашего сливового «БМВ»?

– Филипп. Это его машина уже много лет, – ответил Семеренко.

– И никто, кроме него, не водит ее? К примеру, месяц назад?

– Нет, он даже своей жене ее не доверяет. Холит и лелеет свою «ласточку».

– Я поняла. Спасибо. У меня вопросов больше нет.

Кирьянов посмотрел на меня с удивлением и приказал увести Семеренко в камеру.

– Ты о чем-то догадалась? – спросил он меня, когда дверь закрылась. – Поделишься?

– Ты помнишь, с чего все начиналось? Инна Николаевна мне при первой нашей встрече рассказывала, что видела, как Лизу везли в этой самой машине.