– Электра, милая, надо вставать. Машина уже ждет вас внизу, чтобы отвезти в аэропорт.

Сознание вернулось, и я моментально вспомнила, почему мне надо вставать в такую рань.

«Н-е-е-е-т…»

– Я не хочу никуда ехать… Пожалуйста, можно, я останусь? Мне уже гораздо лучше, – простонала я несчастным голосом.

С меня сдернули одеяло, и сильные руки рывком усадили меня на постели.

– Ты должна ехать, Электра! Одевайся!

Я со злостью уставилась на свою бабушку, которая протянула мне кашемировые спортивные брюки, и в бешенстве стукнула кулаком по кровати.

– А кто ты такая, чтобы указывать, что мне делать? – выкрикнула я, уже не владея собой. – Целых двадцать шесть лет своей жизни я даже не подозревала, что ты вообще есть на белом свете. И вот вам, здрасьте! Явилась – не запылилась и тут же начала командовать, как у себя дома!

– Да, кто-то должен командовать тобой. Посмотри сама, во что ты превратилась без сильной руки!

– Убирайся! Убирайся ко всем чертям! – взвизгнула я во весь голос.

– Хорошо, хорошо… Сейчас уберусь. Знаю, у меня нет права поучать тебя, но я умоляю, не упусти этот удобный случай. В противном случае все будет повторяться снова и снова. Хочешь, я скажу тебе одну вещь? Я потеряла свое дорогое дитя именно из-за наркотиков. А потому нечего тут валяться передо мной, дорогая моя мисс, с видом несчастной жертвы и изо всех сил жалеть себя любимую! Ты и понятия не имеешь, что это такое – лишиться своего ребенка! И будь я трижды проклята, если допущу, чтобы и ты тоже погибла! Немедленно поднимай свою задницу с постели и вперед к новой, чистой жизни!

С этими словами бабушка круто развернулась ко мне спиной и вышла из комнаты, хлопнув на прощание дверью с такой силой, что она вся сотряслась до самого основания. Никто и никогда, даже Па Солт, не разговаривал со мной в подобном тоне. Кажется, я ее взбесила, и это стало для меня своеобразным шоком. А потому я оделась и с виноватым видом просунулась в гостиную: Мариам уже поджидала меня там, сидя на диване.

– Готовы? – спросила она у меня.

– Да. Она ушла?

– Ваша бабушка? Да, ушла. Сумка с вашими вещами уже в машине. Нам пора в путь.

Я безропотно поплелась вслед за Мариам на выход из квартиры, чувствуя себя точно так же, как в тот день, когда меня ребенком увозили из Атлантиса в закрытую школу на очередной семестр. Но ведь еще не поздно повернуть назад, забаррикадироваться в квартире, налить себе водки, потом соорудить кокаиновую дорожку…

Но в моих ушах продолжали звенеть слова бабушки, и потому я покорно тащилась за Мариам к лифту, чувствуя себя как тот агнец, которого ведут на заклание.

17

«Рэнч», Аризона

Май

– Электра, сегодня пошел уже двадцать второй день вашего пребывания у нас. Как себя чувствуете?

Фай глянула на меня своим бесконечно ласковым взглядом, видно, пытаясь оценить мое самочувствие. В самом начале наших с ней сеансов терапии у меня было такое чувство, что ей все равно, что я там болтаю и что выплескиваю наружу из недр своей души; этот ее нежный голосок (с явно выраженным европейским акцентом) и вечно полузакрытые голубые глаза создавали впечатление, что она постоянно пребывает в какой-то полудреме. О, как же я ошибалась! И этот ее извечный вопрос «Как вы себя чувствуете?», такой своеобразный стилистический троп, он преследовал меня с нашего самого первого занятия.

Так как же я себя чувствую? И как чувствовала все минувшие недели?

Неделя первая: после двух суток, проведенных в центре детоксикации, ответ мой прозвучал так:

– Как человек, заглотнувший изрядную порцию водки, смешанной с парой таблеток, а следом вынюхавшие двадцать кокаиновых дорожек.