Какое-то время меня контролировали на предмет суицидальных настроений из-за моей «передозировки», а потому без конца пичкали какими-то препаратами, которые якобы должны были облегчить мне выход из того одурманенного состояния, в котором я пребывала после постоянного употребления спиртного и наркотиков. Кажется, за всю свою жизнь я не пребывала в таком состоянии отчаяния и не испытывала такой бешеной ярости, как в эти самые первые два дня. По-моему, все вокруг на полном серьезе полагали, что я могу свести счеты с жизнью в любую минуту.

Но наконец из палаты детоксикации меня перевели в обыкновенную палату, и я словно вернулась в далекое прошлое, в дортуар своей закрытой школы, в ужасе обнаружив, что в комнате, помимо меня, храпят еще какие-то две девицы, и не просто храпят, но и вскрикивают во сне, все время пускают газы или громко рыдают, уткнувшись в подушку (а иногда все вместе на протяжении одной ночи). И какого черта эта гребаная клиника, каждый день пребывания в которой обходится дороже, чем номер в самом фешенебельном пятизвездочном отеле, не может предоставить своим клиентам отдельные палаты?

Неделя вторая: по-прежнему провела ее, постоянно испытывая злость уже от того, что Двенадцать Ступеней программы реабилитации анонимных алкоголиков основаны на том, что я должна обратиться к Богу, в которого не верю, и слезно просить Его о помощи. Более того, для того, чтобы стать чистой, я должна смиренно покориться Его воле, всецело предав себя в руки этой мифической фигуры во всей ее славе и величии. И я уже почти возненавидела Фай, которая все время сует свой нос в мою жизнь. И, разумеется, этот ее уже навязший в зубах вопрос о том, как я себя «чувствую» и что я думаю о своей прошлой жизни, как будто ей есть дело до всего этого. Однако появились и плюсы. Во-первых, мне действительно понравилась одна из моих соседок по имени Лиззи. Во-вторых, приободрило то, что в той группе пациентов, с которыми я вместе проходила сеансы терапии, нашлись еще большие торчки, чем я сама.

Неделя третья: именно на третьей неделе я почувствовала некоторые признаки облегчения, и даже эти проклятые Двенадцать Ступеней начали обретать наконец некий смысл, особенно когда один из парней в нашей группе откровенно признался на очередном нашем сборище анонимных алкоголиков, что тоже не верит в Бога, а потому он просто представляет себе некую высшую силу, что-то такое, что многократно превосходит силы и возможности обычных людей, живущих на этой земле. Его откровение помогло и мне, очень помогло. А еще я обнаружила, что мне нравятся сеансы иппотерапии, вот только убирать за лошадьми продукты их жизнедеятельности мне совсем не хочется. Больше по душе усесться верхом на одну из лошадок и пуститься вскачь по пустыне Сонора. Мы с Лиззи сблизились еще больше, особенно после того, как от нас отселили третью соседку (именно она и портила нам воздух в палате, а еще спала в обнимку с каким-то кудлатым кроликом-игрушкой, которого величала «Бобо»).

– Итак, Электра! Как все же вы себя чувствуете?

«Вообще-то, – мелькнуло у меня в эту минуту, – я горжусь собой». Да, именно так. Горжусь тем, что целых двадцать два дня я не прикасалась к спиртному, не нюхала наркотики и не глотала успокоительные таблетки.

Собственно, все это я и озвучила в своем ответе, зная, как Фай любит получать позитивную реакцию на свои вопросы.

– Это и правда фантастика, Электра. И вам точно есть чем гордиться. Как и всем тем, с кем вы сейчас находитесь в клинике, вам тоже пришлось совершить непростое путешествие, изобилующее множеством трудностей и проблем, но вы не спасовали. А потому вы должны гордиться собой. Я тоже горжусь вами, – улыбнулась Фай.

– Спасибо, – немного смутилась я.

– Знаю, у вас было трудное время, много неприятностей.