Нет, моя скрытность вовсе не связана с тем, что я селебрити. И вовсе не потому я замкнулась, что раздражала в свое время сестер своим вечным плачем. И не из-за папы, хотя какая-то доля его вины в том, что я стала такой, какой стала, есть…

«Так почему ты не расскажешь обо всем этом Фай? Почему не поговоришь с ней начистоту, – мысленно спросила я саму себя. И сама же ответила: – Потому что ты боишься, Электра, боишься снять эту тяжесть со своей души…»

Однако, наверное, это все же явный перебор – сводить все свои проблемы по части доверия к людям к одному крохотному эпизоду, случившемуся в далеком детстве.

Однако и тогда, и сейчас я не была жертвой. И никогда ей не буду. А сколько таких жертв я наблюдаю сейчас что ни день в клинике «Рэнч».

Но я-то явилась сюда вовсе не за сеансами психотерапии. Я приехала, чтобы меня излечили от наркотической зависимости, и, по-моему, это получается.

– Во всяком случае, на сегодня, – сказала я вслух, вспомнив Двенадцать ступеней. Двигайся вперед постепенно, день за днем, вот главная наша мантра. Минувшие три недели были невероятно трудными, пожалуй, самыми трудными за всю мою жизнь. Да и сегодня все еще далеко не так безоблачно, как хотелось бы, потому что процесс очищения организма неизбежно сопряжен с тем, что ты включаешь мозги, снова начинаешь думать. А это значит, что тебе надо взглянуть на саму себя, вспомнить, какой ты была… Плюс все это дерьмо, которым полнилась твоя недавняя жизнь. Хотя, с другой стороны, как же здорово просыпаться поутру, хорошенько выспавшись за ночь, и быть в состоянии о чем-то подумать. Пусть проблемы по части доверия все еще остаются, но зато мне удалось побороть наркотическую зависимость. А разве это не самое важное?

Я вышла из лабиринта и направилась на конюшни. Рядом раскинулось обширное пастбище, на котором паслись лошади, всегда готовые к услугам для торчков (в том числе и для меня). Можешь погладить лошадку, приласкать ее.

– Привет, Электра, – поздоровалась со мной Мариса, молодая девушка, помогавшая грумам на конюшне. – Как дела?

– Да вроде все нормально, спасибо, – выдала я свой дежурный ответ. – А у тебя как?

– И у меня все отлично, – ответила она, сопроводив меня в конюшню и махнув рукой на кучу навоза в углу. – Сегодня твоя очередь убирать дерьмо, – весело улыбнулась она и вручила мне резиновые перчатки и вилы.

– Благодарю.

Девушка вышла из конюшни, а я невольно спросила себя: интересно, что она сейчас думает про меня? Одна из самых крутых и знаменитых фотомоделей в мире и по уши в дерьме. Но что бы она там сейчас себе ни воображала на мой счет, я знала одно: весь персонал клиники при поступлении на работу давал подписку о неразглашении, обещал, что даже под угрозой смерти не выдаст имена тех, кто проходит реабилитацию в клинике «Рэнч», и то, чем мы все тут занимаемся.

Я приступила к работе. Конечно, приятного мало, но зато успокаивает: сгребая вилами одну кучку грязной соломы за другой, я продолжала размышлять о том, что мы сегодня обсуждали с Фай о временах моего детства. Оно же было у меня счастливым, и немедленно в памяти стали всплывать приятные картинки тех лет. Когда мне было лет шесть или семь, мы всей семьей отправились в свой традиционный летний круиз по Средиземному морю на папиной яхте «Титан». И вот где-то на подходе к Ницце папа взял меня на берег, чтобы навестить какого-то своего приятеля, у которого были свои конюшни. Мы добрались до берега на скоростном катере.

– Я решил, что тебе будет интересно посмотреть на лошадей вблизи, увидеть их повадки. Возможно, после знакомства с ними тебе даже захочется научиться кататься верхом, – пояснил мне тогда папа.