Вначале я испугалась: лошади показались мне такими огромными, а я была такой маленькой в сравнении с ними, но потом грум подобрал мне самую маленькую лошадку из всех – крохотного пони, усадил меня верхом, и я сразу же почувствовала себя такой высокой и сильной. Мы сделали несколько кругов по двору, вначале меня трясло и подбрасывало на каждой кочке, но постепенно мое тело приспособилось к ритму движения животного. В конце нашей прогулки я уже осмелела настолько, что даже стала понукать пони пробежаться по кругу легким галопом.

– У тебя врожденный талант наездницы, – заметил отец, остановившись рядом со мной. – Хочешь брать уроки верховой езды и учиться кататься на лошадях уже по-настоящему?

– Очень хочу, папочка!

И действительно, по возвращении в Женеву папа организовал для меня занятия по верховой езде. И потом, когда меня отправили в закрытую школу, мои уроки верховой езды продолжились. Это были самые счастливые моменты в моей тогдашней школьной жизни. Я знала, что могу поведать своей лошадке все самые сокровенные тайны, я любила животное всем сердцем и хотела лишь одного: чтобы моя лошадь никогда меня не предала.

– Все, готово! – объявила я Марисе, снимая перчатки после того, как принесла в стойла чистой соломы из копны, стоявшей во дворе. Мариса показала мне на огороженный участок для выгула лошадей. Несколько пациентов уже торчали там, перевесившись через забор и наблюдая за тем, как их товарищ ублажает Филомену, послушную гнедую кобылку.

Я тоже подошла к изгороди, облокотилась на нее, молча кивнула головой, приветствуя собравшихся, но в разговоры вступать не стала.

– Привет, Электра! – радостно помахал мне рукой Хэнк, выбегая из конюшни. – Ты следующая на очереди!

– Спасибо, – поблагодарила я, выразительно вскинув вверх большой палец. «Какой красивый парень», – подумала я, разглядывая Хэнка издалека. Сильный мускулистый торс, совсем не такой, какой приобретают все эти качки, без устали напрягая себя во всяких гимнастических залах. Такое тело – результат интенсивной и ежедневной верховой езды по пустыне. Мне нравилось наблюдать, как Хэнк обращается с лошадьми. Хотя я своими глазами видела, как он убил гремучую змею, случайно заползшую во двор, вилами проткнув ее переливающуюся на солнце чешую, с лошадьми он всегда обращался с величайшей нежностью, что не могло не трогать. Сказать честно, на конюшни меня тянуло не только из-за лошадей, но и потому, что хотелось увидеть Хэнка…

– Давай, детка! – прокричал он мне через пару минут. – Вперед! – Но я все же успела за эти минуты мысленно раздеть его догола. Хорошо хоть, что загар скрыл краску стыда, проступившую на моем лице.

– Она в твоем полном распоряжении, – сказал Хэнк, когда я подошла к Филомене.

– Привет, Филли! – прошептала я и ласково погладила кобылке нос, потом поцеловала ее, вдохнув в себя свежее лошадиное дыхание. – Повезло тебе, девочка, ой как повезло! Во-первых, потому что ты не человек, а животное. А во-вторых, тебя здесь все так любят, и ты не знаешь никаких печалей, которые выпадают на долю людей. А сейчас, я думаю, ты позволишь мне вскарабкаться на тебя верхом, и мы немного покатаемся, да? – добавила я, повернувшись к Хэнку и сверкнув улыбкой, видя, что он внимательно наблюдает за мной.

Когда на начальном этапе психотерапевты тестировали меня на предмет всевозможных аномалий в моей психике, то в их вопроснике был и вопрос о том, насколько я люблю секс. То есть не являюсь ли я сексозависимой личностью. Тогда я ответила, что я уже взрослая женщина, мне двадцать шесть лет, и я получаю от секса огромное удовольствие, особенно когда пребываю в хорошем расположении духа.