– Знаю. В Гарлеме все знают Хейл-Хаус. Поздравляю, Электра! Это действительно открытие. А кто вам сказал?

– Моя сестра Алли. Папа оставил нам всем координаты тех мест, где он нас нашел, на тот случай, если мы захотим узнать, как и где мы появились на свет.

– Так. И что вам известно о том, каким был Хейл-Хаус в те годы?

– Я знаю, что этот приют основала женщина по имени Мать Хейл. Он предназначался для детишек, чьи матери были наркоманками или ВИЧ-инфицированными, – отбарабанила я те сведения, которые почерпнула из Википедии.

– И что можете сказать по этому поводу?

– Пока еще сама не знаю. И, пожалуйста, перестаньте со мной разговаривать, словно вы мой психотерапевт, – пошутила я в ответ, подумав при этом, что в моей шутке есть изрядная доля правды.

– Прошу прощения. Просто я переживаю за вас. Столько всего на вас навалилось со всех сторон. Хотите, я сейчас подскачу к вам и мы немного поболтаем?

– Нет, не хочу. Со мной все в порядке. Но спасибо за предложение.

– Уверены в этом, Электра?

– На все сто.

– Хорошо, тогда что скажете, если я завтра заеду за вами часов около одиннадцати?

– Ладно, – согласилась я. – Вам мой адрес нужен?

– Ваша вездесущая пресс-секретарь уже снабдила меня им, на тот случай, если вдруг…

– …вам придется лететь очертя голову через весь город, чтобы спасать меня, если я вдруг впаду в ступор и забуду, где живу, – улыбнулась я в ответ.

– Ну, что-то вроде этого, да. Но голосок у вас уверенный, Электра. По-моему, никакой ступор вам не грозит. Пока справляетесь со всем отлично. Просто отлично! Ну, а я, повторяю, остаюсь на связи, если вдруг понадоблюсь. Мобильник всегда рядом со мной.

– Спасибо, Майлз. Тогда до встречи завтра.

– До встречи. Хорошего сна. И до свидания.

– До свидания.

Губы мои сами собой растянулись в улыбке, и я продолжала улыбаться, даже отключив свой мобильник. У меня вдруг появилась уверенность в том, что я совсем даже не безразлична Майлзу, и от этого открытия мне стало тепло на душе.

Вопрос лишь в том, размышляла я, покидая кухню, потому что решила, что вполне обойдусь и без имбирного чая, захочу ли я завтра заглянуть и в то самое место, где меня нашел отец?

Однозначного ответа у меня пока еще не было.

33

Я проспала почти до восьми утра и, еще полусонная, потащилась в ванную. Глянула на себя в зеркало и не удержалась от громкого восклицания: я ведь начисто забыла о том, что сотворила со своими волосами накануне.

– Боже всемилостивый! На кого ты сейчас похожа, Электра? – вопросила я саму себя, посчитав, что хотя бы изредка могу поминать Бога всуе, скажем, без свидетелей. Впрочем, ревностные христиане уверены, что Иисус Христос слушает нас всегда и слышит все наши речи, в том числе и такие суетные. – Интересно, что скажет Майлз, увидев меня с такой прической? Ведь сейчас мои волосы короче, чем его!

Я сварила себе кофе, а потом, миновав гостиную, вышла на террасу, чтобы полюбоваться ранним июньским утром. «А какая мне разница, что он подумает? – размышляла я. – И почему мне это так важно?»

После короткой пробежки по парку я трусцой вернулась домой, приняла душ и стала сушить махровым полотенцем каждый сантиметр своих кучеряшек на голове. Потом направилась в гардеробную, прикидывая по пути, что бы мне такое сегодня надеть, подходящее для свидания – нет! – для обычной встречи с Майлзом. До сего дня я бывала в Гарлеме считаные разы, чаще всего проездом на очередные съемки в Вашингтон-Хайтс или в самый северный район Нью-Йорка, Марбл-Хилл.